Читаем Тараканы полностью

Лёкен вздрогнул, его лицо исказила мучительная гримаса.

— Извини, — сказал Йенс. И снял кусочек оранжевого плода со щеки Лёкена. — Просто мне очень важно знать об этом. Вы втроем, как бы то ни было, единственные, кто понимает, как все произошло, верно?

Старый человек хрипло прошептал:

— Верно говоришь…

— Что? — наклонился Йенс к его рту. — Что ты сказал? Повтори!

— Верно говоришь. Папайя правда отдает блевотиной.

Лиз схватилась руками за голову:

— Насчет Джима Лава. Ну не могу я представить себе Брекке стоящим на кухне и подмешивающим в опиум синильную кислоту.

Харри криво усмехнулся:

— То же самое сказал мне Брекке о Клипре. Ты права, ему кто-то помогает, и этот кто-то профессионал.

— Таких людей не ищут по объявлению в газете, это уж точно.

— Да.

— Может, какие-то случайные контакты. Он ведь посещает всякие сомнительные игорные заведения. Или…

Он пристально взглянул на нее.

— Что? — спросила она.

— Ну разве это не очевидно? Это же наш старый друг By. Они с Йенсом были заодно все это время. И Йенс велел ему вставить микрофон в мою телефонную трубку.

— Это больше чем чистое совпадение! Один и тот же человек работал на кредиторов Мольнеса и теперь работает на Брекке.

— Разумеется, это не случайно. Хильде Мольнес рассказывала мне, что именно Йенс Брекке разговаривал тогда по телефону с людьми, требовавшими денег после смерти посла. Сомневаюсь, что он так уж напугал их. Когда мы пришли в «Тай Индо Тревелз», господин Соренсен сказал, что у них нет претензий у Мольнесу. По всей видимости, он говорил правду, думаю, что Брекке уплатил им долг за посла. Разумеется, в обмен на услугу.

— Услугу By.

— Вот именно, — подтвердил Харри и посмотрел на часы. — Черт! Куда же запропастился Лёкен?

Лиз со вздохом поднялась со своего места:

— Надо попробовать позвонить ему. Может, он спит.

Харри задумчиво поскреб подбородок.

— Может быть.

Лёкен ощущал боль в груди. У него никогда не было проблем с сердцем, и он не разбирался в этих симптомах. Если это инфаркт, то пусть тот наконец отнимет у него жизнь. Все равно умирать, так уж лучше лишить Брекке удовольствия мучить его. Хотя кто знает, может, Брекке не особенно и доволен. Может, для него это всего-навсего работа, как и для него самого. Выстрел — и человек упал. Он взглянул на Брекке. Увидел, как двигаются его губы, и, к своему удивлению, понял, что не слышит его.

— Когда Уве Клипра попросил меня обеспечить долларовый долг «Пхуриделла», он сделал это за обедом, а не по телефону, — говорил Йенс. — Я поверить не мог, что это правда. Договор почти на полмиллиарда, и он сообщает мне об этом устно, даже не записывая разговор на пленку! Такого счастливого случая ждешь всю жизнь! — И Йенс вытер губы салфеткой. — Вернувшись в офис, я выкупил долларовые обязательства на свое собственное имя. Если доллар пойдет вниз, то я позже переведу сделку на «Пхуриделл» и скажу, что это обеспечение долларового долга, как мы и договорились. Если же курс поднимется, я заберу себе прибыль и буду отрицать, что Клипра просил меня об этой покупке. Он ведь ничего не сможет доказать. Догадываешься, что произошло, Ивар? Я буду называть тебя Ивар, ладно?

Он смял салфетку и прицелился в мусорное ведро у двери.

— Клипра грозился пойти в правление «Барклай Таиланд». Я объяснил ему, что, если компания окажет ему поддержку, то ей придется взять на себя его долги. Плюс лишиться своего лучшего брокера. Иными словами: у них нет другого пути, кроме как встать на мою сторону. Тогда он пригрозил мне, что пустит в ход свои политические связи. И знаешь что? Он так и не сумел это сделать. Я подумал, что надо решать эту проблему в лице Уве Клипры и заодно завладеть его компанией «Пхуриделл», которая вскоре взлетит в цене, как ракета. И если я это говорю, значит, я не просто так думаю или надеюсь наподобие других пафосных биржевых игроков. Я точно знаю это. И я позабочусь об этом. Так оно и будет.

Глаза Йенса засверкали.

— И я точно знаю, что Харри Холе и эта бритоголовая дама умрут сегодня вечером. Так оно и будет, — произнес он, взглянув на часы. — Прости за мелодраматичность, но время не ждет, Ивар. Настал час подумать о своей выгоде или как?

Лёкен смотрел на него пустыми глазами.

— Не боишься, нет? Крепкий мужик? Рассказать тебе, какими их найдут, Ивар? Каждый из них будет привязан к сваям в реке, у каждого будет пуля в животе и «рожа гориллы» вместо лица. Помнишь, что означает это выражение, Ивар? Нет? Может, во времена твоей молодости это было неизвестно? Я сам никогда не понимал, что это такое. Пока мой друг By не поведал мне, что гребной винт буквально сдирает кожу с лица, обнажая кровавое мясо, понятно? Но главное в том, что это метод мафии. Люди зададутся вопросом, чем эти двое так досадили мафии, но ответа никогда не узнают, ясно? По крайней мере от тебя, потому что ты получишь от меня пять миллионов долларов и бесплатно сделаешь себе операцию, если расскажешь мне, где они сейчас. Ты обучен исчезать бесследно, жить под чужим именем и все такое прочее, разве не так?