Читаем Танцовщица Гора полностью

— Ну, я готов признать, что теперь она действительно твоя, — кивнул товарищ. — Например, я совершенно ясно вижу, что она в твоем ошейнике. И даже не сомневаюсь, что официальный период ее возврата прежнему владельцу уже пройден.

— Тогда наш разговор закончен, — сердито бросил музыкант.

— Тем не менее, как мне кажется, Ты все еще, официально, можешь быть признан, как человек, который купил краденый товар, — заметил мужчина.

— Я об этом понятия не имел, если это вообще имело место, — отмахнулся Гордон.

— Незнание о происхождении товара, действительно могло бы освободить от личной ответственности в данном вопросе, — признал мужчина, на что Гордон только пожал плечами. — Тем не менее, этот случай может представлять некоторый интерес для претора. Ему, скорее всего, было бы интересно, у кого и где была куплена рабыня, прежде всего с точки зрения, каким именно образом она попала к продавцам.

— Короче, чего Ты хочешь? — прямо спросил рассерженный музыкант.

— Я готов быть весьма щедрым покупателем, — улыбнулся мужчина.

— Не продается, — отрезал мой владелец.

— Я прибыл сюда из Аргентума, — сообщил тот. — Приехал в Рынок Семриса, специально в поисках определенного типа рабыни. Как мне кажется, твоя девка могла бы оказаться именно тем, что мне нужно.

— Работорговец? — уточнил Гордон.

— Нет, что Ты, — заверил он музыканта, и, окинув меня оценивающим взглядом, сказал, обращаясь ко мне: — Ты — потрясающая шлюха.

Опустив голову, я уставилась вниз. Вот чего мне крайне не хотелось, так это быть вовлеченной в такое разбирательство. В гореанских судах свидетельство рабыни обычно рассматривается, только если оно получено под пыткой.

— Она не продается, — снова сообщил мой владелец.

— А если я предложу за нее пять тарсков серебром? — спросил мужчина.

Сказать, что музыкант был удивлен, все равно, что ничего не сказать! Он бы ошеломлен, до такой степени, что замер с открытым ртом. Я и сама с трудом могла поверить в то, что услышала. Таких денег не предлагали за уличных танцовщиц.

— По рукам! — выкрикнул музыкант, как только оказался в состоянии произносить членораздельные звуки.

Я пораженно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Меня только что продали. На моих глазах монеты, моя цена, перешли из одних рук в другие.

— Как тебя зовут, моя дорогая? — поинтересовался мой новый владелец.

— Как пожелает мой Господин, — ответила я.

— Как тебя назвали прежде? — спросил он у меня.

— Тула, — сказала я.

Именно так решил называть мой бывший владелец, странствующий музыкант.

— Теперь будешь Тука, — кивнул новый хозяин, давая мне новую кличку.

— Да, Господин, — склонив голову, отозвалась я.

— Как твоя кличка? — спросил мужчина.

— Тука, Господин, — быстро представилась я.

— Чья Ты рабыня? — уточнил он.

— Ваша рабыня, Господин, — ответила я, и по его недвусмысленному знаку

наклонилась вперед и поцеловала ноги мужчины.

— На четвереньки, Тука, — скомандовал он, и я послушно встала на руки и колени.

Тула и Тука, кстати, были одними из самых распространенных рабских кличек на Горе. В этом отношении с ними могли бы посоревноваться, разве что Лита и Дина. Есть даже рабское клеймо так и называемое «Дина», потому что стилизовано под дину — цветок рабынь, крошечный цветок с напоминающим розу бутоном. Рабынь, носящих такое клеймо, зачастую так и называют — дины, и ничего удивительного в том, что это может быть одновременно и кличкой одной из них. Имена, вроде Тулы и Туки иногда используются в качестве кличек для пары рабынь, поскольку имена очень созвучны одно другому. Другая пара таких имен — Сипа и Сита. Конечно, такие имена вполне могут использоваться и индивидуально, причем весьма часто. Я не сомневалась, что получила прозвище Тука, скорее всего из-за его созвучия с Тулой, моим предыдущим именем. Похоже, моего нового владельца не особо заботило, как именно меня называть. Возможно, он всего лишь хотел, назвать меня для своего удобства. С другой стороны это было хорошее имя для рабыни. Думаю, если бы оно ему не нравилось, он бы мне его и не стал присваивать. А может быть, он когда-то знал девушку, с такой кличкой, рабыню конечно, воспоминание о которой решил сохранить.

Мой бывший владелец сдвинул свой ошейник, вместе с пристегнутой к нему цепью, вверх по моей шее, практически уперев в подбородок. В его руке появился ключ. Гордон дождался, пока новый владелец защелкнул у меня на горле, под его ошейником новый, и только затем отомкнул свой. Я не оставалась без ошейника даже на мгновение, а на какое-то время была в двух сразу.