Читаем Танковые асы Гитлера полностью

1) Имея дело с противотанковым оружием на средней дистанции, до движения на него открой ответный огонь. Сначала остановка для точного ответного выстрела, а затем большая часть роты движется на них, а один взвод осуществляет огневую поддержку.

2) Встретив противотанковые средства на короткой дистанции, остановка равна самоубийству! Лишь немедленная агрессивная атака на полной скорости, стреляя из всех орудий, будет успешной и сократит потери.

3) Действуя против противотанковых пушек, никогда не позволяй отдельному взводу атаковать одному, даже при сильном огневом прикрытии. Противотанковые орудия никогда не развертываются поодиночке. Запомни, одиночный танк в России не выживет!»

Речь здесь идет о противотанковых пушках, но все это справедливо и для танков. Именно с 1943 года, с момента появления на вооружении германских танков дальнобойных пушек, немцы пришли к выводу, что наиболее эффективным противотанковым средством является танк. Конечно, соответствующим образом вооруженный. Под это определение до 1944 года советские танки явно не подпадали.

^{75-мм пушка М3, установленная в башне среднего танка М4 «Шерман»}

Но ведь танки с танками не воюют — скажет читатель. Да, именно такой неадекватный взгляд культивировался в Красной Армии. Достаточно вспомнить положения приказа наркома обороны № 325 от 16 октября 1942 года. Цитировать его полностью нет смысла, остановимся лишь на интересующих нас положениях:

«Танки не выполняют своей основной задачи уничтожения пехоты противника, а отвлекаются на борьбу с танками и артиллерией противника. Установившаяся практика противопоставлять танковым атакам противника наши танки и ввязываться в танковые бои является неправильной и вредной».

И далее, в постановляющей части приказа:

«При появлении на поле боя танков противника основную борьбу с ними ведет артиллерия. Танки ведут бой с танками противника только в случае явного превосходства в силах и выгодного положения».

Таким образом, красной нитью через весь приказ проходит тезис о том, что танки должны вести бой с пехотой противника, отдавая приоритет уничтожения вражеских танков артиллерии. В целом это соответствует немецкой концепции начального периода войны и совсем не соответствует нашей того же периода. Вспомним, тогда танк виделся советскому военному руководству неким универсальным средством, «на все руки мастером» способным на все. Спустя год с небольшим ситуация существенно изменилась и советские танки могли успешно вести бой с немецкими «только в случае явного превосходства в силах и выгодного положения». Что касается превосходства силах, то оно имело место на протяжении всей войны, но это мало помогало. Впрочем, мало помогали и все эти теоретические тактические изыски. И можно много говорить о более широком спектре применения советских танков и относить к достоинствам пушки Т-34–85 более мощный по сравнению с «пантеровской» фугасный снаряд. Да лучше бы бронебойных досыпали, может и не пришлось бы нашим танкистам, вывинтив взрыватели, стрелять фугасными по танкам. И не все наши танки воевали с танками противника только по той причине, что их у нас было в четыре раза больше. И какие бы приказы не отдавали кремлевские теоретики, действительность шла в разрез с ними.

^{76-мм пушка М1А2}