– А что будет с нами, когда мы вернемся?

– Думаю, когда поселение будет закончено и королева уедет, все будет зависеть только от тебя.

* * *

Тропа была широкой, и мы ехали в шахматном порядке, чтобы не глотать пыль. Езда в одиночку дала мне время подумать о том, что я увидел прошлой ночью. Было уже поздно, и я шел через дубовую рощу на встречу с Кази, стараясь не шуметь. Сквозь ветви светила луна, и я заметил Мэйсона, прислонившегося к дереву. Я подумал, что он болен. Я слышал стоны. Но потом увидел, что между ним и деревом кто-то есть…

Синове.

Она заметила меня и молча махнула рукой. Ей не терпелось, чтобы я оставил их.

И я ушел настолько быстро и тихо, насколько мог.

Мэйсон и Синове? После всех его протестов?

Я догадался, что он либо поддался ей, либо был очарован девушкой с самого начала, но не хотел признаваться. В конце концов, именно он говорил, что Кази нельзя доверять. Мне стало интересно: а что он теперь чувствовал?

Мы шли медленно, и по мере того, как продвигались вперед, я мысленно составлял список вещей, необходимых для поселения. «Овцы. Не забыть прислать овец». Одна из женщин упоминала, что раньше, когда они жили в Венде, она пряла. Они вполне могли торговать, да и пряжа всегда пользовалась спросом. «Фонари. Масло. Бумага. Письменные принадлежности».

Фруктовые деревья.

Фрукты хорошо растут в долине. Керри подал мне эту идею.

Я каждый день работал с парнишкой: мы копали ямы, укрепляли шлюз или я показывал ему, как точить топор. Он изо всех сил старался не улыбаться, но однажды заметил идущую мимо Кази и усмехнулся. Я подумал, что, возможно, у меня появился конкурент.

– Чего улыбаешься? – спросил я.

– Она мне нравится больше, чем ты.

И я не мог его винить.

– С чего бы? – спросил я.

– Она спрятала для нас апельсины в мешок. Мы даже не знали, что они там, пока не вернулись домой.

Тогда я повернулся и посмотрел, как Кази помогала венданской женщине поднять кадку с водой. Я вспомнил, как впервые увидел ее.

«Я за них заплатила. Ты и твоя банда головорезов были слишком пьяны, чтобы видеть дальше собственных носов».

Может, она заплатила. А может, и нет. Она права; я был слишком пьян, чтобы доверять своему зрению. Но я никогда не задумывался, что случилось с теми фруктами.

Апельсиновые деревья хорошо бы росли в этой долине.

Глава тридцать четвертая. Кази

– Поторопись, Синове!

Она до сих пор мыла лицо и волосы в реке: у нее произошел неприятный инцидент с конским навозом. Она упала лицом в большую теплую кучу, и все в лагере слышали ее крики. Как бы мы с Рен ни сочувствовали, мы были готовы двигаться в путь, а неписаное правило рахтана гласило, что приходить нужно вовремя. Всегда. Эбен и Натия заставляли нас дорого платить за опоздания.

На рассвете мы должны были отправиться в Дозор Тора. В тот миг я чувствовала себя как Гриз, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу.

– В следующий раз смотри вперед, а не глазей по сторонам, – отрезала Рен. Мы не знали наверняка, что ее отвлекло, – она отказалась говорить, – но мы обе догадывались.

Синове вышла из реки, возмущенная и совершенно нагая, не заботясь о том, кто смотрел на ее прекрасные изгибы. Она рывком натянула одежду, которая тотчас прилипла к мокрой коже, а затем принялась расчесываться и заплетать длинные волосы, проверяя, чтобы в них не осталось следов конского навоза.

Когда мы наконец вышли на тропу, отставая от Джейса и остальных на добрых полчаса, мы говорили об удивительных результатах работы, достигнутых в поселении.

– Каемус рассказал, что Джейс пришлет учителя, – заговорила Рен. – Он уже дал ему деньги. Большой мешок золотых монет, но на них была кровь. Каемус удивился…

Синове сморщила нос.

– Кровь?

– Джейс порезал большой палец, – вспомнила я. – Наверное, когда он отсчитывал монеты, у него шла кровь.