И то, что можно было бы назвать мыльной оперой с элементами хоррора. История о том, как некто украл у другого некто нечто ценное, и с этого противоправного события зародилась вражда, растянувшаяся на пару-тройку поколений. Великие битвы из-за грядки с репой. Хотя не следует думать, что такая грядка – пустячок. На севере, в условиях дефицита пахотной земли, от такой грядки может зависеть жизнь не одного человека. И кровь из-за урожая льется самая настоящая. Однако грядка есть грядка. Смешно сравнивать два пуда репы и боевой драккар.

Словом, после своей роскошной драпы Тьёдар стал одним из нас. Медвежонок даже вещи ему вернул, включая оружие. Серебро, правда, экспроприировал и разделил со мной.

Но только потому, что у нас были проблемы с наличными. Собственные-то денежки мы отдали Гедде в качестве поощрительного бонуса.

В общем, ночь прошла насыщенно. А утром мы, то есть я с Медвежонком, Гудрун, Гедда с тремя родичами и представителем зятя, могучим дядькой по прозвищу Два Лосося, и, конечно, Тьёдар Певец, взошли на борт восьмивесельного баркаса и двинули на юг.

Глава 27

Битва на отмели

– Кто-кто? – переспросил я.

– Ульфхам. Ульфхам Треска, кажется, так, – повторила Гудрун. – А бонда того звали Ярп Большой Бобер.

– А кто именно привел туда раненого Ульфхама?

– Ульф, не кричи. Я же не знала, что это так важно. Я бы спросила.

– Прости, родная.

Уж на нее мне точно орать не стоит. Наоборот, благодарить со всем пылом, потому что я ведь тоже ночевал у этого Бобра. И вообще никаких вопросов не задавал.

Хотя еще не вечер. На обратном пути заглянем к этому Ярпу.

Но начать следует с Хедебю. Родня Хрёрека точно должна знать, жив он или нет…

Мы вращаем весла вторые сутки. Развлекаем себя разговорами. И песнями. Тьёдар Певец от гребли освобожден. Впахивает по специальности. Как шарманка, крутит славную драпу «Волк и Медведь». От собственных подвигов у меня уже оскомина. Зато весь наш экипаж знает балладу наизусть. И подпевает. Удивительна способность средневековых людей практически с ходу запоминать тексты, особенно ритмичные. Вот что значит отсутствие письменности, не говоря уже об Интернете.

Любуюсь Гудрун.

Когда она мне улыбается… Нет, это невозможно описать. А еще она носит моего ребенка. Уверена, что мальчика. А мне – всё равно. Лишь бы всё обошлось благополучно. Здесь нередко умирают во время родов. Однако до них мы должны вернуться домой, на Сёлунд. Там – Рунгерд. Она позаботится и о дочери, и о внуке.

Так, значит, Ульфхам Треска – жив. Превосходная новость. Обнадеживающая. Ульфхам был чем-то вроде личного телохранителя Хрёрека. И ходил с ним на одном драккаре. Вместе с варягами. Трувор, Ольбард, Стемид…

Мы все были как братья, все, кто сидел на румах Красного Сокола, но варяги еще и одного со мной языка. И пусть я сейчас говорю по-скандинавски так же хорошо, как по-русски, а все же родной язык и есть родной. Я вышел из варяжской компании, когда выбрал в жены Гудрун и побратался со Свартхёвди… Но – родина есть родина… Мне вдруг остро захотелось домой, в Россию. Вернее, на Русь… Вернее, туда, на землю, которая когда-то станет Русью. Чтобы знакомые леса вокруг, знакомые птицы… Спору нет, фьорды потрясающе красивы. Но там – дом. Там и листва другая, и почва… И пахнет иначе.

Или мне просто надоел холод? Объективно: что мне там делать, на будущей Руси? Служить Гостомыслу? Это даже не смешно. Всё равно что предпочесть должность младшего лейтенанта в задрипанном гарнизоне званию полковника гвардии. Правда, там, в будущей Новгородской губернии, у меня есть враг. Князь Водимир его зовут.

Как же давно это было…

– За нами погоня, – флегматично сообщил Свартхёвди.

Три лодки под парусами. Народу в каждой – человек по десять. И гребут усердно…

Тьёдар отложил свою музыкальную доску…

– Я их знаю, – сообщил он после краткого раздумья. – Люди Вагбранда-ярла.

– Почему так думаешь?

– А на первой лодке сам Вагбранд-ярл.

Вот же настырный молодой человек.

Всё-таки достал…

– Может, не тронут нас? – не очень уверенно интересуется один из родичей Гедды Соленого.

– К берегу править? – Это Два Лосося. Он смотрит на жизнь объективно.

– А уйти – никак? – интересуюсь я.

Все скандинавы дружно заявляют: «Нет!»

Мог бы и сам сообразить. Гребцов у них больше, лодки шустрее… Раз уж сумели нас догнать. И, судя по тому, что расстояние продолжает сокращаться, не очень-то они устали.

Я думаю. К берегу? А что это нам даст? При таком численном преимуществе, даже с поправкой на то, что среди нас – берсерк, ловить нам нечего. Опять ползать по горам?

Будь на берегу резиденция какого-нибудь местного ярла, можно было бы попросить поддержки. Но резиденции нет, а от чаек с гагарами пользы немного. Разве что на шлемы ворогам нагадят. Интересуюсь у местных, нет ли поблизости еще одного норегского феодала?

Есть, отвечают, как не быть. Дальше вдоль берега. Полдня пути примерно.

Угу. И вообще… Кто сказал, что два ярла – лучше, чем один? Вдруг они – родственники?

Ладно, пойдем по сложному пути.

Я вспрыгиваю на скамью, кричу, надрывая глотку: