Читаем Танец волка полностью

Это запросто. Гребцы налегли на весла, и через несколько минут нос нашего драккара взрезал песок рядом с кнорром, а ирландцы Лиса без раздумий полезли на его палубу.

Я в этом не участвовал. Вертел головой, пытаясь разглядеть свой собственный драккар, но Северного Змея не было…

– Да купил я его, купил! Сколько можно повторять! – орал новоиспеченный владелец свейского кнорра и всего его содержимого. – Ясно вам?

– Еще раз заорешь, по зубам получишь! – посулил неудачливому любителю дешевизны лагман Харека. Самого Харека-конунга в Хедебю не было. Бродил где-то по окрестностям во главе вооруженного войска. Но лагман оказался вполне внятным товарищем. Когда в сопровождении стражи мы явились к нему разбирать спорный вопрос, он въехал в тему довольно быстро.

– Ты один остался в живых? – спросил он. – Кто может подтвердить твою историю?

– Мы все! – заявил Красный Лис. – Мы все видели, как он сидел на скале. Сколько ты там просидел?

– Четыре дня.

– Я купил кнорр позавчера! У меня есть свидетели! – настаивал польстившийся на краденое купец.

– А мы, – вкрадчиво заметил Красный Лис, – готовы свидетельствовать, что этот человек, – кивок в сторону свея, – говорит правду. Мы все готовы.

Вот так, дорогой товарищ покупатель неправедного. Решает здесь, конечно, судья. Он же – лагман, Глашатай Закона. Но так уж повелось, что, чем больше у стороны свидетелей, тем она правее.

Хотя это в большей степени касается внутренних споров. Например, из-за какого-нибудь лужка или неправомерно утилизированной чужой свинки.

А здесь дело политическое. Свобода и безопасность торговли. И авторитет конунга затронут непосредственно. Будь это какой-нибудь посторонний корабль, и то вопрос оставался открытым. Но тут – явное нарушение датского права. Хочешь брать добычу – иди в Англию, или во Францию, или в Гардарику – и бери. Что добыл, то твое. А в территориальных датских водах – нефиг.

А ведь это даже не посторонний корабль, а, можно сказать, собственный. Конунг обещал свеям защиту. Обещал – и не обеспечил. Значит, сейчас, пусть и с опозданием, справедливость должна восторжествовать. Ну не деньги же возвращать наследникам свеев, право слово? Да, купец заплатил за спираченный кнорр собственные живые бабки, но это его проблема.

– А еще у меня есть это. Взгляни, – и я продемонстрировал лагману кусок кожи с оттиском печати Халлбьёрна Шейного Платка: «Подателю сего – оказывать помощь именем конунга всех данов».

Полагаю, это и решило дело.

– Кнорр был под защитой Харека-конунга. Следовательно, его следует вернуть родичам того, кто платил за защиту, – принял решение лагман. – Кнорр вез железо. Где оно?

– Я его продал, – признался купец.

– Что выручил, отдашь ему, – решил судья. – Десятую часть – в казну конунга. Ты, – уже спасенному, – наймешь людей и вернешь кнорр родичам хозяина.

– Я сам – родич! – приободрился свей.

– Единственный?

– Не-ет…

– Вернешь кнорр родичам! – с нажимом произнес лагман. – Старшим. Ты понял меня?

– Да, господин.

– Десятую часть – в казну!

– Да, господин!

– Брат, мы должны съездить в одаль Хрёрека, – сказал я Медвежонку.

– Зачем?

– Затем, что я хочу знать, жив ли он?

– Я тоже хочу это знать, брат! – Свартхёвди нахмурился. – Но ты приплыл сюда на корабле Красного Лиса, о котором известно, что он – человек Ивара Бескостного. А Ивар – брат Сигурда. На месте родичей Хрёрека я не стал бы откровенничать с таким, как ты. Всё, что мы знаем: в Хедебю Хрёрека не видели с тех пор, как Сигурд Змей в Глазу напал на него.

– Но ты веришь, что Хрёрека убили?

– Я – не моя мать, – пожал плечами Медвежонок. – Я мог бы раскинуть руны… Но они вряд ли станут со мной говорить. Хочешь, мы поищем кого-то, кто умеет?

– Я бы хотел что-нибудь понадежнее, чем руны, – возразил я. – Например, кого-то, кто видел, как убивали Хрёрека… Или – как он спасся…

– Почему ты думаешь, что такой свидетель есть?

– Я на это надеюсь. Допустим, человек из нашего хирда, который уцелел, как уцелел этот кормчий со свейского кнорра… И такой человек, скорее всего, придет именно сюда, в Хедебю, к родичам Хрёрека. Рассказать им, что конунг погиб. Или – что он жив…

– Может, и так. Но зачем говорить об этом тому, кто может поделиться новостью с Рагнарсонами? Я тебе так скажу, брат мой Ульф: жив Хрёрек или нет, этого уже не изменишь. А вот моя сестра точно жива. И я очень хочу поймать и выпотрошить крысу, которая ее украла! Это трудный выбор, брат, – Медвежонок обнял меня, дохнул в лицо чесноком, – твой первый хёвдинг и твоя жена… Долг разрывает тебя на части, но прислушайся к себе и скажи: какой путь ты выбираешь?

Что ж, тут и прислушиваться не надо. Гудрун, Гудрун! Девочка моя! Что мне весь мир, если тебя в нем не будет?

– Вот хорошо, – подвел итог Свартхёвди, угадав мой выбор. – И не будем терять времени. Нас разделяет два дня. Правда, мы не знаем, куда они теперь направились. Прислушайся к себе, брат: что говорит твой вещий дар? Куда они пошли?

– Мой вещий дар даже не знает, зачем они дали уйти этому свейскому кормчему, – проворчал я.