Однако Фелан не мог доверять себе. Он начал бы с утешений, но очень скоро его снова охватила бы та же бешеная страсть, что и час назад. А если он возьмет ее сейчас, против ее воли, когда она чувствует себя такой потерянной и испуганной, она никогда ему этого не простит. Да и он сам не простит себе.

Фелан знал, что должен расстаться с Джульеттой, отправить ее в какое-нибудь место, где ей не будет угрожать опасность со стороны негодяев вроде Марка-Давида Лемура. И вроде Фелана Ромни. Но он знал также, что не готов этого сделать. По крайней мере, до тех пор, пока Вэл не поднимется на корабль, плывущий во Францию.

Если бы это зависело от Фелана, они бы давно уже покинули Англию. Но Вэл отказывался бежать, а Фелан не мог бросить его. Все они были в ловушке, расставленной обстоятельствами, и Фелан не знал, кто из них взорвется первым, — так же как не знал, кто уцелеет после взрыва…

Время шло и шло, а новых подозреваемых в деле об убийстве сэра Гарри не появлялось. Все меньше оставалось сомнений по поводу того, что леди Марджери, окончательно сойдя с ума, вонзила нож в грудь своего мерзавца мужа. И чем дольше братья Ромни оставались в Англии, тем более опасным становилось их положение. Рано или поздно кто-нибудь выведет Вэла на чистую воду, и они окажутся перед выбором: принести себя в жертву или же рассказать всем правду. А если они не примут этого решения сами, его могут принять за них.

Нет, выход у них один: немедленно покинуть Англию. В конце концов, ведь Джульетту можно взять с собой. Мысль эта появилась неожиданно и была так чертовски соблазнительна! Он мог бы защищать ее, всегда быть рядом с ней, делить с ней постель…

Но Фелан не мог позволить себе этого, как бы сильно он ни хотел Джульетту. Он давно уже решил для себя, что в его жизни не будет, не должно быть постоянной женщины. Рано или поздно все женщины начинают мечтать о браке, о детях, о доме, а Фелан не мог подолгу оставаться на одном месте. И он никогда, никогда не будет иметь детей! Слишком страшно было бы передать по наследству безумие, которое он читал в глазах своей матери.

Впрочем, Джульетта не станет претендовать на брак: ведь она официально замужем за другим мужчиной. И она не будет мечтать о детях — ведь прикосновения Фелана приводили ее в ужас, хотя он был твердо намерен научить ее получать от них удовольствие и уже немало продвинулся по этому пути. Кроме того, Джульетта наверняка не станет возражать против необходимости покинуть Англию. Ведь она провела всю жизнь, сопровождая своего знаменитого отца, в путешествиях по странам, которых большинство английских женщин в глаза никогда не видели.

И тут Фелан вдруг увидел себя со стороны — стоящим в саду под дождем, изнывающим от желания и мечтающим о призрачном счастье с чужой женой.

Определенно, он постепенно сходил с ума!

Надо отослать ее от себя как можно скорее. Вместе с сережками и деньгами, а если понадобится — и с этими чертовыми часами, которые подарил ему отец. Решено: он сделает это завтра же, пока сама мысль о разлуке с нею не начала казаться ему непереносимой.

14

Дождь все шел и шел, стучась в окна маленькой гостиницы, барабаня по крыше. Ветер колотил в двери и сносил дым с каминных труб, но внутри горел живительный огонь, ромовый пунш был великолепен, а сосед их, слава богу, соблюдал дистанцию и не показывался в общем зале. В общем, Вэл был вполне доволен. Вернее, был бы доволен, если бы ему не портило настроение воспоминание о слишком узкой кровати, в которой предстоит провести ночь с Софи.

Вэл уговаривал себя, что все будет очень просто. Надо только представить себе, что он действительно женщина. Например, старенькая няня вроде той, которая была когда-то у них с Феланом. Эта пухленькая добрая женщина, разумеется, не задумываясь легла бы в постель с юной особой, даже предложила бы ей положить свою хорошенькую головку на мягкое уютное плечо, и в этом не было бы ничего противоестественного.

Но даже представить себе такое Вэлу никак не удавалось — он знал, что у него ничего не получится. Уставшая Софи уже полчаса как поднялась наверх, а он сидел в общем зале у пылающего камина и понимал, что ему придется провести здесь всю ночь.

Вытянув перед собой ноги, Вэл продолжал прихлебывать пунш. Одежда его наконец высохла, корсет безжалостно впивался в ребра, от огромных туфель пахло сырой кожей. Вэл готов был проклинать судьбу, поставившую его в такое ужасное положение, но в то же время не мог не благодарить провидение за то, что оно свело его, пусть даже и на короткое время, с мисс Софи де Квинси.