Читаем Танец стихий полностью

Загадками изъясняется. Я начинала злиться, а это плохой знак: отрицательных эмоций сейчас нельзя проявлять, цваки чрезвычайно чувствительны. Наугад потыкав пальцем в толпу, выбрала нескольких претендентов: цваки, на которых пал выбор буквально расцветали, словно им достался крупный выигрыш. Да, наверное, сейчас у них не самая веселая жизнь, приходится постоянно прятаться, скрывать от мира свои возможности. Конечно, цваки отыгрались, построив себе чудо-город под землей. Но этого было явно мало: кипучая сила требовала выхода.

— Семь, — подсчитал Ллер. — А ты говорила — восемь, надо еще одного…

Приунывшие цваки, на которых выбор не пал, было воспряли, но тут влез вездесущий Ян:

— Это место мастер пообещала мне еще на берегу! — гордо заявил он, подмигнув.

— Я бы попросил, чтобы вы начали утром, — подошел ко мне тукан, — нужно увести народ, чтобы уберечь от ярости мицара.

Огляделась: восемь цваков стояли плечом к плечу и сияли так, словно они всю жизнь мечтали о смерти во имя всего мира.

— Не нужно, — ответила я повелителю цваков. — Мы сами уйдем отсюда — жаль подвергать опасности такую красоту! Да и время сбережем. Неизвестно, сколько его осталось…

Повелитель кивнул, соглашаясь.

— Я пойду с вами, — заявил он.

— А можно ли увидеться с моими помощниками? — чуть склонившись, осведомился Ллер.

Тукан, оглянулся на широкий дом, напоминающий карету-тыкву из старой сказки. Через мгновение оттуда выскочил Ривиэля, которому мне однажды удалось спасти жизнь, да его копия. Только чуть помладше.

— Кира! — увидел меня цвак. — Ты здесь? Значит, старый пройдоха был прав — мастер стихий снова пришел ворошить скучное существование кеприйцев!

«Старый пройдоха» поперхнулся и весьма красноречиво посмотрел на друга: да, передо мною стояла практически копия легкомысленного Ривиэля… разделенная на две части.

— Куда направимся? — спросил тукан.

— На материк, — ответила я: хватит уничтожать прибрежные острова… остается только надеяться, что непредсказуемая магия стихий не уничтожит континент.

Повинуясь знаку повелителя, избранные цваки подошли ближе и кругом обступили нашу пятерку. Заклинание, которое они пели гортанными голосами, было смутно знакомо. Свет поглотил всех путешественников. Очутились мы на небольшой полянке, окруженной высокими деревьями.

— Где будешь ворожить? — деловито осведомился цвак.

— Прямо здесь, — растерянно пожала я плечами, недоумевая — что всех так волнует место, где нужно колдовать? Чем это место отличается от тысячи подобных? Лично я никогда не ощущала разницу: просто площадка, или специально предназначенная для применения силы, что так любили практиковать и цваки, и анахи. — Правда, должна предупредить — понятия не имею, чем это может закончиться…

— Мы готовы ко всему, — высокопарно ответил тукан, показывая на решительных подопечных. — Даже пожертвовать жизнью! Мицар все равно почует такой всплеск магии…

Я вынуждена была огорчить горе-героев:

— У нас есть специальный маг, который укроет от глаз мицара еще не такие проделки!

При этих словах Ллерекайен вытянулся во весь рост и гордо сверкнул зелеными глазами: мол, я тоже на что-то гожусь! Тукан выглядел ошеломленным:

— Значит, братья Ривиэля были честны: мицар на самом деле разрешил цвакам остаться в Лив'утвао, да еще открыл силу анахов… это удивительно и позволяет с иной точки зрения оценить действия Рож'иальяра Л'ладаргра.

— Ох, если бы вы знали, сколько этих грешных точек, — мрачно усмехнулась я. — А что, вас можно обмануть?..

Я осеклась и прикусила язычок: еще подумает, что это входит в мои намерения.

— Смесь магий непредсказуема, — равнодушно ответил тукан и отошел в сторону цваков в черных плащах.

Я же усмехнулась, глядя на прямую спину повелителя: смесь стихий еще более непредсказуема. И это вам предстояло увидеть воочию. Махнув избранным цвакам: те поспешно обступили меня со всех сторон, я, покачиваясь, постаралась максимально расслабить тело. Мышца за мышцей, сустав за суставом: тело привычно отзывалось, отпуская все зажимы, тревоги и напряжения. Уже научившись вызывать музыку сфер, под которую так любят веселиться изменчивые стихии, повела плечами, повинуясь движениям сердца — музыка двигала телом, подчиняя иным ритмам. Но в эту симфонию стук живого сердца добавлял гармонии, легкость дыхания — воздушности. Я уже не чувствовала под ногами твердость каменной мостовой цваков, ощущая лишь игривую ласку ветра, пробежавшегося по босым ступням.