Читаем Танец с зеркалом полностью

Я снова упала, а Брайан поднял меня и сказал, что все это ерунда, что я танцевала умопомрачительно. А потом я случайно услышала, как он говорит кому-то: «Просто я не хочу, чтоб у нее возникли комплексы».

На сей раз я заработала отрыв лодыжки, просидела две недели в гипсе, и больше уже не пыталась танцевать при народе. А через год Стефи отстучала Золотой степ. И Брайан сказал ей, что любит.

И я поняла, что меня больше нет.

А вот теперь Уолтер говорит, что…

– Сегодня ты выйдешь на турнир, малышка Мэриэн.

И где-то в глубине Марианского желоба мелькают золотые рыбки. Откуда только они там.

Допиваю коктейль и топаю домой. Выйду я на турнир или нет – надо попробовать отыскать подходящую одежду.

Сижу на кровати в одной нижней юбке, тупо пялясь в никуда. Ничего не хочется делать. Через неделю начнется учеба, и я уеду. А там – кампус, друзья, профессора…

«А может – не возвращаться»? – мысль приходит так неожиданно, что я пугаюсь.

Но в этом городке меня ничего не держит. Родителей давно нет, Брайан больше не мой. Уолтер… Уолтер, ха. Странно, что я вообще о нем подумала. Остается степ.

Без Брайана можно прожить, без степа – нет. Хотя именно Брайан МакКолин, соседский мальчишка, научил меня танцевать.

За окном блестит море. В одной иностранной сказке девушка ждала у моря корабль с парусами неестественного красного цвета. Вот дура-то, лучше б танцевать училась. Дуракам, однако, везет: дождалась. Вот и Стефани повезло, чертику из табакерки. А мне не везет.

В углу моей комнатушки стоит старый растрескавшийся сундук, еще бабушкин. Я не храню там свои вещи, они развешаны по стенам на гвоздиках. Некому тут заняться уютом, да и незачем: я приезжала лишь на каникулы, а теперь и вовсе перестану. Закончу колледж, найду работу. Вот только степа мне будет не хватать. В столице его почти не танцуют: не модно. А в сундуке лежит круглая зеленая шляпка. Ее можно приколоть шпильками к кудряшкам, будет оригинально. Юбок у меня всего две, блузка подойдет любая. Главное – туфли. А они у меня новые и безупречные: «Антилопа».

Спрыгиваю с кровати, распахиваю сундук. Через десять минут я полностью одета и готова к выходу. В пыльном зеркале на стене мое довольное отражение в короткой клетчатой юбке, блузке навыпуск и зеленой шляпе. И эта девчонка только что рыдала? Не может быть.

Выхожу из дома, прихватив зонтик. До муниципалитета рукой подать. По дороге приплясываю и прищелкиваю каблуками. Только не взбалтывать….

Улицы пусты, весь народ уже на турнире, я опаздываю. Счастливчики, занявшие места с ночи, расположились на крыше. Здесь все наши: красотка Анет, своей грудью загородившая обзор, зануда Алекс, возомнивший себя столичным жителем, черный толстяк Барни со своей трубкой, рыбаки с побережья, которых долго перечислять, молодежь с той стороны холма, докторишка Свенсен и, конечно, Стефани и Брайан. Остальные смотрят с соседних крыш и с холма – это не так удобно, зато места много, никто не сбросит. Три лета назад, помнится, рябую Мэгги спихнули, с тех пор она еще и хромая. А для танцора степа это…

Лучше уж в пе́тлю.

Уолтера пока не видно, наверняка возится в баре: ведь после турнира туда хлынет радостная толпа. Но он появится обязательно: поддержать и пожелать мне удачи.

Я не заявила участие – ведь не собиралась же – но это ничего. Таких как я умников на каждом турнире набирается человек пять-шесть. Они выступают в хвосте, так что времени еще много.

Я отчего-то чувствую тревогу. Люди выходят и танцуют, выходят и танцуют. Я всех знаю: вместе бегали в школу, ловили крабов, собирали лютики на холмах… Ну вот, опять я об этом, не буду. Стефани танцует не так хорошо, как в прошлый раз, ей мешает длинноватое для степа свадебное платье. Но Брайану, как мне кажется, все равно: он смотрит на нее с обожанием. Может, ему и степ-то не нужен? Неужели, не нужен? Что же тогда?

Сам Брайан отстучал как-то… обычно. Без куражу совсем. Или я привередничаю? Девчонки рядом пихают друг друга локтями, кивая на Брайана: смотрите, мол, наш красавчик. Не могу удержаться, чтоб не фыркнуть. Вот гусыни! Горазды на чужих мужей заглядываться. А впрочем, какое мне дело. Пусть Стефани беспокоится.

Мой выход. Надо бы протиснуться через толпу к площадке, но от долгого стояния так затекли ноги, что не могу пошевелиться. Вот это да! Мне же танцевать. Не знаю, то ли смеяться, то ли плакать, хочу поднять руки, чтоб растолкать народ впереди. Какое там! Руки тоже не слушаются. Вот так штука, шмякни меня волна! Что еще за новости? Порываюсь крикнуть – язык словно прилип к небу. Тут уж мне совсем поплохело. Мало мне подвернутых ног… Главное, ни одна морда даже не пытается помочь, все вроде как мимо меня смотрят. А на площадку вылазит кто-то! Да я же последняя была!

Нет, оказывается, не последняя. Какая-то девка, не пойму, кто это, но очень знакомая, кланяется направо-налево и начинает выкаблучиваться: