– И как ты догадался? – смеюсь я. – Потому что они продали меня будущему мужу, чтобы заплатить долги и снова тратить деньги на светские приемы? Или просто с моего появления здесь ты не услышал от меня ни одного хорошего слова в их адрес?

– Всякий раз, как речь заходит о них, ты напрягаешься, голос звучит иначе, а взгляд словно устремляется куда-то в прошлое.

Я смотрю на него, разинув рот. И лишь пару мгновений спустя мне удается взять себя в руки.

– А я-то думала, что хорошо умею скрывать свои эмоции и мысли, – бормочу я.

– Вполне. По крайней мере, я так думаю. Только Шей заметила. Ну и Дэвиен тоже. Но он, похоже, уже успел изучить тебя за то время, что вы провели вместе еще до прихода в этот мир.

Похоже, в те вечера вдвоем не только я жадно ловила каждое слово и со всем вниманием относилась к сказанному им.

– К чему ты клонишь?

– Не беспокойся, что они причинят тебе вред. Дэвиен ясно дал понять, что пока он дышит, никто тебя и пальцем не тронет.

– Что? – шепчу я.

– Он уже обязал нас тебя охранять.

– Потому что я сосуд, в котором находится его магия.

– Нет, даже после того, как магия из тебя уйдет. Он предельно четко выразил свои желания. Когда ты вернешься в мир людей, нам надлежит регулярно приходить туда и тебя проверять. Ты будешь под его защитой до конца своих дней. Ну или до тех пор, пока сама этого желаешь.

Я неловко ерзаю в седле. День внезапно кажется слишком жарким, пусть даже под плащ стремится просочиться холод приближающейся зимы. Дэвиен хочет меня защитить. Не только живущую во мне магию, но и меня саму. И как теперь справиться с этим чувством? Почему мне проще было думать, что он видит во мне всего лишь сосуд, а не живого человека?

– В чем дело? – тихо спрашивает Джайлс.

– Ни в чем, – качаю я головой, но мысли уже надежно поселяются в голове, и мне от них не убежать.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Ты плачешь.

Я подношу дрожащую руку к щеке и легонько касаюсь ее пальцами. Конечно, на ней есть влага. Дыхание становится прерывистым, эмоции комом подступают к горлу, грозя меня задушить.

– Почему мне намного легче выносить, когда со мной обращаются как с вещью, а не как с человеком? Отчего последнее причиняет больше боли? – выпаливаю я.

Несколько раз моргнув, Джайлс сводит брови так, что они соединяются в одну линию, но я уже не в силах выносить его жалость.

– Потому что теперь ты знаешь, какого обращения заслуживала с самого начала. Ведь если кто-то видит в тебе человека и уважает должным образом, то же надлежит и остальным, без всяких оправданий. И если окружающие отчего-то ведут себя иначе, в этом виновата вовсе не ты, а они. Ты же всегда была достойна самого лучшего.

– Я… – с трудом выдыхаю и качаю головой. Потом бросаю взгляд вперед. – Что-то мы забыли о гонках. Я не позволю тебе меня отвлечь, чтобы легче победить.

– Я не пытался тебя отвлечь. Катрия…

Однако я его уже не слышу. Понукая лошадь пятками, я подаюсь вперед в седле и вновь мчусь по лесу, скачу, как каждое утро у себя в поместье, подальше от грозящих задушить меня мыслей.

<p>Двадцать три</p>

Неудивительно, что в безопасное место я прибываю первой. По крайней мере, я надеюсь, что речь шла именно об этом доме, поскольку уже несколько часов – с тех пор, как мы выехали из Песнегрёза, – не видела никаких других строений.

Хотя дом – громко сказано. Это, скорее, хижина с одной большой комнатой, посреди которой расположен очаг с черными углями на песчаном ложе. С потолка над ним свисает котелок, вокруг развешано еще несколько простейших кухонных принадлежностей. Вдоль стен справа и слева тянутся двухъярусные кровати.

Матрасов на них нет, лишь голые доски. Для меня странно отсутствие пусть даже маломальской роскоши в доме фейри. В сундуке возле одной из кроватей находится стопка одеял, в другом лежат различные припасы – от консервированных пайков до, как я предполагаю, медикаментов и компонентов для ритуалов.

Не имеет смысла сидеть сложа руки, поэтому в ожидании остальных я направляюсь за дом, где заметила колодец. Два ведра воды я выливаю в большой бочонок с крышкой, для питья, часть третьего в котелок над очагом, а остатки в небольшой таз для умывания.

Как и ожидалось, среди кухонных принадлежностей имеются инструменты для разведения огня. Со второй попытки мне удается разжечь угли. И пусть костер выходит не очень большой, он дает тепло, а от углей не слишком много дыма.

Открывается дверь, и мой покой нарушает Джайлс.

– Разве не мне предстоит готовить? Я ведь проиграл гонку.

– О, для тебя найдется куча работы. Или мы будем ужинать кипяченой водой?

– М-м-м, кипяченая вода, мое любимое блюдо. – Он потирает живот, и я смеюсь. – Приятно слышать твой смех. Прежде я…

– Не беспокойся об этом.

– Как это? Я ведь расстроил тебя. Конечно, ненамеренно, а потому хочу извиниться.

– Я же сказала, не беспокойся. – Я ворошу угли.

– Но…

С улицы доносится ржание лошадей, к счастью, отвлекая Джайлса от дальнейших слов. Поднявшись, я возвращаю кочергу на место.