Читаем Танец с драконами полностью

К тому времени, когда они отыскали пурпурный лотос, нарисованный на древней деревянной двери каменной лачуги, притулившейся среди точно таких же развалюх в тени великой жёлто-зелёной пирамиды Раздара, солнце уже скрылось за городскими стенами. Квентин, как и было сказано, дважды постучал. Из-за двери ответил грубый голос, проворчав что-то на неразборчивом диалекте Залива Работорговцев – ужасной смеси старого гискарского и высокого валирийского. Принц на том же языке произнёс:

– Свобода.

Дверь отворилась. Первым, из предосторожности, через порог шагнул Геррис, потом Квентин, Громадина шёл замыкающим. Сладковатый запах витавших в воздухе клубов дыма перебивала сильная вонь мочи, прокисшего вина и тухлого мяса. Внутри это место оказалось больше, чем выглядело снаружи. Оно простиралось вправо и влево в соседние пристройки, и то, что с улицы казалось дюжиной разных строений, на самом деле являлось одним длинным помещением.

В это время дня оно было заполнено меньше чем наполовину. Лишь несколько посетителей удостоили дорнийцев взглядом – кто скучающим, кто враждебным, а кто-то и заинтересованным. Прочие собрались в дальнем конце комнаты вокруг бойцовской ямы, в которой двое обнажённых людей полосовали друг друга ножами под одобрительные возгласы зрителей.

Квентин нигде не увидел тех, с кем он пришёл встретиться. Потом отворилась дверь, которую он поначалу не приметил. Оттуда появилась морщинистая старуха в тёмно-красном токаре, окаймлённом крошечными золотыми черепами. Кожа старухи была белой, как молоко кобылицы, а сквозь жидкие волосы просвечивал череп.

– Дорн, – произнесла она. – Моя Зарина, Пурпурный Лотос. Идти низ, там их найти. – Она приоткрыла дверь и знаком пригласила войти.

За дверью оказалась довольно крутая деревянная винтовая лестница. На этот раз первым двинулся Громадина, а Геррис стал замыкающим. Принц снова шёл посредине. «Это подземелье». Спуск был долгим и таким тёмным, что Квентину пришлось ощупывать каждую ступеньку, чтобы не свалиться. В конце пути сир Арчибальд вытащил кинжал.

Они попали в каменный зал в три раза больше заведения наверху. Вдоль стен, насколько хватало взгляда, выстроились ряды огромных деревянных бочек. Единственным источником света служили красный фонарь, висевший на вбитом в стену крюке, и чёрная сальная свеча, стоявшая на перевёрнутом бочонке, заменявшем стол.

Вдоль винных бочек прохаживался Кагго Трупобой со своим чёрным аракхом на боку. Милашка Мерис стояла в обнимку с арбалетом. Её глаза были холодны и безжизненны, словно пара серых камней. Едва дорнийцы вошли внутрь, как Дензо Дхан запер дверь и встал перед ней, скрестив руки на груди.

«Их на одного больше», – отметил Квентин.

Принц в Лохмотьях собственной персоной сидел за импровизированным столом, потягивая вино из чаши. В желтоватом свете свечи его седые волосы казались почти золотистыми, зато мешки под глазами своим размером напоминали седельные сумки. Принц был одет в дорожный плащ из коричневой шерсти, под которым поблескивала серебристая кольчуга. Явное вероломство или обычная предосторожность? «Старый наёмник – осторожный наёмник». Квентин подошёл к столу и произнёс:

– Милорд, в этом плаще вас не узнать.

– Ты про мои обноски? – пожал плечами пентошиец. – Всего-то рваньё… однако, это тряпьё вселяет в моих врагов страх, а на поле боя вид лохмотьев, развевающихся на ветру, прибавляет моим бойцам куда больше мужества, чем любое знамя. А если мне охота куда-то отправиться незамеченным, достаточно их снять – и я становлюсь скромным и неприметным.

Он указал на скамью напротив.

– Садись. Я так понимаю, ты у нас принц. Если б сразу знать. Выпьешь? Зарина может принести еды. Хлеб у неё чёрствый, а жаркое просто отвратительно – сплошные жир да соль с парой кусочков мяса. Она утверждает, что это собачатина, но, по-моему, больше смахивает на крысу. Впрочем, это не смертельно. Думаю, нужно бояться только тогда, когда пища выглядит заманчиво. Отравители всегда выбирают самые изысканные блюда.

– Вы привели трёх парней, – возмутился сир Геррис. – А мы договаривались о двух.

– Мерис не парень. Мерис, дорогуша, сними рубашку и покажи.

– В этом нет необходимости, – ответил Квентин. Если слухи правдивы, то под рубашкой у Милашки Мерис вместо отрезанной груди остались только шрамы. – Согласен, Мерис женщина, но вы всё равно обошли условия.

– Изворотливый оборванец, вот такой я негодяй. Два или три – разница невелика, надо признать, но тоже чего-то стоит. В нашем мире человек должен использовать каждую кроху, дарованную ему богами. Это знание досталось мне дорогой ценой. И я дарю его тебе в знак моих добрых намерений. – Он снова махнул в сторону сидений. – Присаживайся и расскажи, зачем звал. Обещаю, что не стану тебя убивать, не выслушав для начала. Это самое малое, что я могу сделать для брата-принца. Квентин, верно?

– Квентин из дома Мартеллов.

– Лягушонок шло тебе больше. Не в моих привычках пить с лгунами и дезертирами, но вы меня заинтриговали.