Только тут я поняла, кто передо мной: один из знаменитых банкиров Нью-Йорка! Барон Альфонс сотрудничает только с себе подобными.

Гримерная ничем не отличалась от тех, в которых я навещала Ирен: удивительно маленькая, с трюмо в окружении газовых фонарей. Сама артистка сидела перед зеркалом на невзрачном стуле. Соблазнительное личико выглядывало из-под шапки рыжевато-золотистых кудрей. Она взглянула на мое отражение в зеркале. Вылитая Сара Бернар в возрасте двенадцати лет, молодая и неиспорченная. Прекрасное поле деятельности для английской гувернантки.

Я улыбнулась отражению Лотты Крабтри так, словно она и правда была моей воспитанницей. В ответ актриса тоже расплылась в улыбке – веселой, а не отчужденной, как раньше.

Неплохое начало.

Глава двадцать девятая

Лотта и Лолита

– Моя дорогая мадам Ирен Адлер Нортон! – Лотта Крабтри приветствовала мою подругу так, как это делают французы (переходя границы разумного), поцеловав в обе щеки, едва коснувшись их.

Рада сообщить, что Квентин, похоже, подобными жеманными приемами не овладел.

– Я слышала о ваших европейских триумфах, – добавила Лотта, демонстрируя премилые ямочки. Роста в ней оказалось чуть более пяти футов, а шапка кудрявых волос была ярко-рыжей, почти красной, хотя даже в тусклом свете гримерной в ней плясали темные малиновые отблески.

– Бесспорно, преувеличения, – отмахнулась Ирен. – А я слышала о ваших американских триумфах. – Подруга деликатно умолчала, когда именно о них услышала. – Как вы прекрасно сохранились! Вы все тот же маленький чертенок, каким были в Грасс-Валли.

Лотта резко села, ее длинные локоны и оборки коротких юбок подпрыгнули.

– О, я давно уже не та, что в Грасс-Валли. А как вы узнали о нем?

– Во-первых, – сказала Ирен, – я с восхищением следила за вашей карьерой. Увы, я покинула Нью-Йорк, когда вы только появились здесь.

– Да, вы уехали в Европу. Разумеется, вы же примадонна, а я просто кокетка и певичка.

– Слово «просто» не подходит для описания ваших талантов, – снова принялась за свое Ирен.

Лотта посмотрела в зеркало на Квентина:

– А это ваш супруг? Я слышала, что вы вышли замуж за принца.

– Мистер Стенхоуп, безусловно, принц по своим манерам, но он мне не муж, а друг. Мой супруг сейчас в Баварии.

– Как?! Я слышала, что вы вышли за будущего короля Богемии, но теперь вы говорите про короля Баварии… Ходили слухи… как бы это сказать… что он просто обезумел от того, что женился на вас.

– Нет, не из-за этого, я тут ни при чем. Король Людвиг Второй Баварский умер три года назад, а его брат Отто занял трон. Да, Людвиг безумец, это точно. Но, увы, я не была замужем ни за прежним королем Баварии, ни за нынешним. Мой супруг англичанин.

– Но не этот, – сказала Лотта, разглядывая Квентина.

Тот поклонился:

– Увы, нет. Я не женат. Пока что.

Он так и не выпустил моей левой руки, которая слегка трепетала под его пальцами.

Лотта покачала головой, выслушав все эти запутанные объяснения, кто на ком женат и не женат, а потом веселым писклявым голоском заявила:

– А я не была в браке и не собираюсь, так же как никогда не буду петь в большой опере. – Она снова перевела зачарованный взгляд на Ирен. – А вы пели в Милане и… еще где-то в Германии.

– Это была Прага, в Богемии. Впрочем, правитель там немец.

– Ах, тот самый король, за которого вы не вышли. На вас были потрясающие драгоценности, я видела в местных газетах.

– Верно, бриллиантовая перевязь от Тиффани, – призналась Ирен. – Я надела ее на свой дебют в роли Золушки в миланском «Ла Скала».

– Да, я рассматривала фотографию несколько дней. Даже хотела приобрести что-то наподобие, но мне сказали, что Ротшильды все скупили.

Ирен лишь кивнула, решив не говорить, что бесценное ожерелье лежит сейчас у нее в сейфе во Франции – подарок от Альфонса де Ротшильда за услуги прошлые и будущие. Годфри ведь и сейчас трудится в интересах барона в Баварии.

– Разумеется, – продолжила Лотта, наклоняясь к зеркалу, чтобы припудрить волосы каким-то красным порошком, – я сколотила состояние, играя маленьких веселых мальчиков, а потому мне не нужны столь потрясающие украшения на сцене, да и хорошей фигурой, чтобы их достойно носить, я похвастаться не могу.

– Драгоценности всем к лицу.

– Я бы не хотела конкурировать с ними за внимание окружающих. – Актриса заметила, что я смотрю на то, как она пудрит волосы, и объяснила: – Паприка.

– Разве это не перец?

– Да, это специя из довольно жгучего перца, но я же ее не ем. Она добавляет сияния волосам. Мадам Нортон, дамы и господа, могу ли я чем-то помочь вам?

– О да, – поспешно сказала Ирен, – но, может быть, мы сначала поужинаем в «Дельмонико» все вместе?

– Нет, я предпочитаю сразу после представления ехать домой. Располагайтесь, мы поговорим здесь.

Квентин быстро нашел стулья, чтобы мы с подругой могли присесть.