Теперь мы имели дело с вырезками из статей, сложенными в один большой конверт с надписью «Поттер, епископ».

Как только шаркающие шаги мистера Уимса стихли вдалеке, превратившись в еле слышный шорох, Ирен начала доставать пожелтевшие вырезки из огромного конверта. Я выразила солидарность с нашим провожатым по поводу прискорбного состояния старых газет, чихнув еще несколько раз кряду.

Подруга бережно отодвинула газеты подальше от меня с видом матери, спасающей ребенка из пожара, и прошипела:

– На, возьми мой платок; мы же не хотим, чтобы чернила расплылись.

Она стала рассматривать коллекцию.

– Так, вот эти уже из последних… Посмотрим… Епископ Поттер, адрес – Епископальное собрание… Датируется весной. «Генри Кодман Поттер унаследовал кресло епископа Нью-Йорка…» Но этому объявлению всего два года! – Ирен нахмурилась и посмотрела на меня с удивлением. – Как он мог быть «епископом Поттером» в новостях за шестьдесят первый год и при этом стать епископом в восемьдесят седьмом? Не лошадь впереди телеги, а епископ вперед священника… – Ирен снова принялась рыться в пыльных вырезках. – Нашла! Генри Кодман Поттер был секретарем у своего дяди Хораса Поттера, епископа Нью-Йорка.

Мне не верилось в такое совпадение.

– Епископов Поттеров целых два. Должно быть, в новостях шестьдесят первого года говорится о Хорасе. Он умер всего два года назад, вот ведь незадача! – Примадонна топнула ногой по голому кирпичному полу, забыв о том, что может отправить пару пробегавших грызунов прямиком к их создателю. – Но ведь племянник может быть в курсе… как это у них называется в церковных кругах, Нелл?… того, что происходило в правление его дяди?

– Мне кажется, ты зациклилась на королях и монархах, – сказала я. – Вообще-то епископов выбирают или назначают, поэтому больше подходит слово «служба».

– Видимо, племянник оказался самым подходящим преемником. Попахивает династией. В любом случае если верить газетным статьям, то наш… то есть ныне здравствующий епископ Поттер своего рода реформатор, он поддерживает рабочие клубы, миссии, детские сады и облагороженные питейные заведения…

Я нахмурилась, услышав последние слова:

– Не понимаю, как можно облагородить питейные заведения.

– Ну, я вообще-то тоже, – наморщила носик примадонна. – Они и без того отлично работают уже несколько веков.

– А я про то, что столь безнравственные места невозможно облагородить. Они порочны по природе!

– Чего, видимо, не скажешь о нашей Лоле Монтес, судя по елейным рассказам о ее последних часах на этой земле. – Подруга ткнула указательным пальцем в имя Поттера в соответствующем заголовке. – Надо навестить нашего доброго епископа.

– Но как? Нельзя же просто позвонить и назначить встречу без серьезного повода.

– У меня есть очень серьезный повод.

– Какой, скажи на милость? – всплеснула я руками.

– Пожертвование на один из проектов епископа. Интересно, приюты Магдалины[56] все еще работают? Это подведет нас к разговору о покойной Лоле, которую мы горячо оплакиваем, поскольку она все завещала этому учреждению.

– Ирен, этот план не просто бесчестный и недостойный, но и потребует от тебя и впрямь внести некую сумму.

Примадонна пожала плечами:

– Ну что ж, нужно временами жертвовать чем-то во имя добра, а иначе какая польза в этом чудесном письме к агенту Ротшильда в Нью-Йорке. Уверена, милый мистер Бельмонт сможет перевести несколько сот долларов с моего парижского банковского счета в Нью-Йорк.

– Несколько сот долларов? Ирен, это слишком большая цена, чтобы поговорить с человеком, который, возможно, не знает ничего важного о Лоле Монтес.

Ирен засунула вырезки обратно в конверт:

– Это ради благого дела, Нелл, не забывай. Ничтожное пожертвование позволит нам получить аудиенцию у епископа.

– Нам? Я не собираюсь присутствовать при том, как ты обманываешь прелата!

– Не будь занудой, дорогая. Он даже не принадлежит к Англиканской церкви.

– Разве?

– Да, изначально принадлежал, но теперь они полностью американизировались, вот почему церковь называется Епископальной, так что они покинули лоно Английской церкви.

– Ох.

– И тебе не придется насмехаться над верой своего отца и все такое. Кроме того, причина у нас благородная.

– И какая же?

Ирен ответила, особо не задумываясь:

– Мы хотим открыть новое общество Магдалины, вдохновленные удивительным преображением Лолы Монтес и… убедительным репортажем мисс Нелли Блай о жизни девочек из бедных семей.

Она зашелестела юбками по проходу, возвращая собрание вырезок о епископах Поттерах, Первом и Втором, на место.

Я стояла как вкопанная, размышляя, как это примадонне удалось сделаться эмиссаром двух столь разных женщин, как Лола Монтес и Нелли Блай. Да уж, дерзости ей не занимать. На сей раз наши с Шерлоком Холмсом мнения совпали.

Но только об Ирен и только в Нью-Йорке.

Глава двадцать вторая

Американская жестокость