Читаем Танец паука полностью

– Почта вокзала Виктория, – прокомментировал я. – Из самого сердца Лондона, где каждую неделю проходят миллионы пассажиров. Отправитель сообщает о своих передвижениях, но при этом плевать хотел на обычные средства, которые позволяют отследить его путь. Нельзя его недооценивать.

– Вы считаете, что это мой личный враг?

– Я считаю лишь, что кто-то жаждет получить то, что ему якобы причитается. У вас есть долги сомнительного толка?

– Разумеется нет. При нестабильном деловом климате любой намек на финансовую несостоятельность равноценен самоубийству.

– А вы работаете при нестабильном деловом климате?

– Как и все мне подобные, мистер Холмс, но правительство Соединенных Штатов особенно уязвимо сейчас, когда спор о выборе между серебряным и золотым стандартом находится в самом разгаре. Вот почему дальнейшие послания стали более зловещими.

На этот раз письмо прибыло с местной маркой в безобидном маленьком конвертике, в каком могли бы отправить приглашение хозяйке дома, однако внутри лежало отнюдь не приглашение. Я прочел записку: «Отдай, что должен, или последствия будут ужасными».

– У вас есть какие-то соображения, что требуется отдать? – спросил я у Вандербильта.

Тот покачал головой. Глядя на прямой пробор и темные волнистые пряди волос, спускающиеся к вискам, я не мог отделаться от мысли о скользких артистах варьете, с которыми успел мимоходом соприкоснуться, когда знакомился с довольно мрачным американским прошлым мадам Ирен Адлер Нортон. Я чуть было не улыбнулся, но, разумеется, Вандербильт в подобной ситуации неверно истолковал бы мою улыбку.

– Следующее послание напоминает любовное письмо, написано на довольно фривольной бумаге, и наконец-то речь идет о конкретных требованиях – «золото и драгоценности». У вас есть идеи, о каком золоте и каких драгоценностях здесь говорится?

– О наших, я думаю. Мое золото и драгоценности жены, на которые ушла внушительная сумма.

– Они хранятся в надежном месте?

– Что-то в банках, что-то в наших личных сейфах.

– Сколько золота у вас имеется?

Магнат беспокойно поерзал на большом кожаном кресле, так что оно пискнуло в знак протеста, как декоративная собачка, когда ей наступают на хвост.

– Теперь, мистер Холмс, вы подошли вплотную к тому, что можно назвать государственной тайной. Есть трое или четверо… миллионеров, которые владеют огромными запасами золота. Не только Вандербильты. Никто не может указать точное количество, поскольку это вызовет на рынке либо резкий взлет, либо обвал. К счастью для финансистов, правительство тоже чрезвычайно заинтересовано, чтобы конкретных цифр никто не знал.

– Вы хотите сказать, что финансовое положение Соединенных Штатов лучше сохранять в тайне?

– С моей точки зрения и с точки зрения правительства, да.

– Хм. Даже ваш безымянный корреспондент, похоже, не настроен раскрывать информацию. Это последнее письмо? Больше ничего не приходило вплоть до сегодняшнего дня, когда вам оставили наглядный урок на столе в бильярдной?

– Да.

– Очевидно, что шантажист или шантажисты намеревались убить беднягу уже давно, поскольку его присутствие в вашем доме говорит лишь о том, что этим людям дорогу лучше не переходить.

– Вы считаете, что злоумышленников несколько?

– В одиночку было бы тяжело притащить тело в такой огромный дом, как ваш. Тут нужны по крайней мере двое, да и сами послания говорят в пользу подобного предположения. Вот эти написаны разным почерком. Меня больше всего беспокоит не бедняга, оставленный на бильярдном столе, а размытость требований. Словно бы шантажист ожидает, что вы сами знаете, чего он хочет: сколько конкретно золота и какие украшения. Как вы это объясните?

– Никак, мистер Холмс. Я миллионер. Всем известно, что я накапливаю средства, а лучшая форма хранения денег – золотые слитки. Золото не сгниет. А моя жена верховодит в нью-йоркском обществе, и потому мой долг – осыпа́ть ее драгоценностями.

– По вашим данным, ничего из драгоценностей или золота не пропало?

– Ни единого слитка, ни одной бриллиантовой броши. Может показаться, что требования столь расплывчаты, поскольку шантажисты хотят заполучить все. Разумеется, это невозможно. Перед тем как вызвать сюда все полицейское управление Нью-Йорка, я счел целесообразным сначала поработать бы с вами, агентами Пинкертона или собственными сотрудниками службы безопасности.

– Вы правы. Это очень интересные преступники. Они угрожают, не предъявляя вам своих требований. Подозреваю, что тут действует целая банда. Думаю, последуют и другие предупреждения, возможно куда более пугающие, чем труп, который можно быстро вынести из дома. Они зачем-то пытали несчастного и дали вам понять, что напали на след некоего имущества, на которое заявляют свои права.

– Все мое имущество – это средства, которые я унаследовал от деда, Командора, и которые мой отец значительно преумножил за те восемь лет, на которые пережил моего деда. Он оставил все мне, моим братьям и сестрам. Кто может претендовать на состояние Вандербильта?