Читаем Танец паука полностью

Холмс молчал, глядя на нас.

– А что такого необычайного было в этой женщине? – впервые подала я голос. Мой английский акцент тут же раскрепостил гувернантку.

– О, я таких никогда не встречала. Она была одета как мужчина, а волосы ниспадали на плечи. И такое лицо! Самое миловидное, какое я только видела!

– Насколько миловидное? – спросил Годфри, стараясь сдерживать себя.

– Подобную красоту тяжело описать, сэр. Странно, я хорошо ее помню, но нечетко. Словно бы между ней и миром накинули какую-то вуаль. Ее лицо было… приятным и утонченным. Волосы каштанового цвета, отливавшие золотым и красным цветом, а глаза по цвету напоминали бронзу, словно бы статуя внезапно ожила. И у нее было такое необычное выражение лица… Консуэло – худенькая нежная девочка, очень ранимая. В возрасте шести лет она боялась подниматься по темной лестнице в комнаты наверху. Теперь Консуэло двенадцать, но она все такая же боязливая. Однако стоило этой даме протянуть руку в перчатке, как маленькая мисс тут же дала ей свою бледную ручку. Дама говорила так, будто бы явилась из прошлого столетия. Она сказала: «Консуэло, дитя мое, мы выучим с тобой кадриль, чтобы тебе завидовали в Париже и в Стране Балов. Мы будем танцевать на солнечных лучах и доберемся до дворца Золушки». Я спросила: «Вы новая учительница танцев?» Незнакомка ответила тем же гипнотизирующим тоном: «Да, а теперь, сударыня, оставьте нас, и через час мы поразим вас до глубины души своими успехами». – Гувернантка покачала головой. – Не знаю почему, но я сделала так, как велела та удивительная дама. Думаю, я просто считала, что учителю танцев положено быть немного странным. Месье Рейнард, к примеру, тоже был с причудами. – Мисс Бристоль опустила голову. – Я заслуживаю увольнения. Когда я вернулась через час, то обе исчезли – и учительница, и мисс Консуэло.

В комнате воцарилось молчание. Мы с Квентином и Годфри переглядывались. Наконец Годфри обратился к мистеру Вандербильту:

– И после этого никто в доме не видел ни вашу дочь, ни учительницу-самозванку?

– Нет. Для отца, потерявшего дочь, уж лучше очаровательное привидение, чем головорезы из доков, но в любом случае она исчезла. Жена безутешна. А я… тем более. Консуэло – кроткий, покорный, неправдоподобно послушный ребенок. Кто-то воспользовался этим, чтобы забрать ее у нас! Если вы не найдете ее в скором времени и не разрешите мои печали, то я разнесу этот город в клочья.

– Не понадобится, мистер Вандербильт, – решительно заявил Холмс. – Для начала давайте послушаем вашу супругу, а потом я осмотрю гимнастический зал и продолжу расследование.

Пока мистер Вандербильт слушал план Холмса, беспокойство на его приятном лице сменилось испугом, но он пошел к дверям и попросил дворецкого, ожидавшего в коридоре, позвать супругу.

– Алва обезумела от горя, – сказал он, возвращаясь к столу, – ведь Консуэло – единственная ее дочь, названная в честь лучшей подруги. Алва… возлагала на нее большие надежды.

Как бывшая гувернантка, я рада была слышать о том, что мать так же честолюбива в отношении будущности дочери, как и в отношении сыновей. Очень часто воспитанием девочек пренебрегают в пользу мальчиков. Я даже вынуждена признать, что хорошее образование Элизы Гилберт позволило Лоле Монтес общаться на равных с самыми выдающимися мужчинами своей эпохи.

Потому я ожидала Алву Вандербильт с сочувствием. Мужчины поднялись, когда она вошла в комнату. Это была женщина с квадратным лицом, на котором полыхали эмоции. Я даже не обратила внимания на вычурное платье от Ворта, хотя благодаря знакомству Ирен с прославленным парижским кутюрье четко оценивала дороговизну платьев на других дамах, даже в самой трудной ситуации. Думаю, в этом предмете я разбираюсь столь же превосходно, как мистер Холмс в мозолях на пальцах и фрагментах пробок.

Алва учащенно дышала, пока ей представляли нашу компанию: мистер Холмс, Годфри, Квентин. Я поднялась, когда с языка мистера Вандербильта слетела фальшивая характеристика моей персоны, однако взгляд его супруги лишь скользнул по мне.

– Я слышала о мистере Холмсе от миссис Астор, – сообщила она. – Если вы сможете так же успешно поработать на нас, как и на Асторов, мы в долгу не останемся. Но вы должны понимать, что Консуэло не обычная дочь миллионера.

– Я бы ни одну дочь миллионера не счел обычной, мадам, – сказал Холмс с ироничным поклоном, но ирония ускользнула от внимания этой дамы.

– Ее обучали всем изящным искусствам. Консуэло суждено стать важной персоной на вашей родине. – Она обвела нас всех взглядом, поскольку мы сплошь были англичане. – Она выйдет замуж за герцога.

Я не сдержалась:

– Но ей же двенадцать.

– Да, осталось мало времени. Через пять лет она выйдет в свет, а затем отправится в Англию. Она единственная в своем роде наследница, а потому в цветущем возрасте выйдет замуж за самого титулованного мужчину в Англии, но, разумеется, я понимаю, что американка никогда не будет носить корону.