– Что?! – Годфри опешил. Выходит, он ничего не слышал о мнимом родстве. – Она упомянула в телеграмме о Лоле Монтес, но я решил, что это как-то связано с той женщиной по фамилии Рестелл, но никак не с ее собственным происхождением.

– А, понятно, – сказала я, – ты уехал из Баварии раньше, чем до тебя добралась гора писем, которые Ирен написала о деле Рестелл. Ясно, что ты не знал о том, что делает вторая половина и почему.

Мы уселись за круглым столом, за которым мы с Ирен провели много часов, читая работы о Лоле, которые все еще были разложены всюду.

Годфри сверкнул глазами, глядя на всю эту коллекцию книг, статей и иллюстраций.

– Не могу поверить, что Ирен дочь падшей женщины!

– Их родство пока ничем не подтверждается, – твердо сообщил Холмс. – Мисс Хаксли, нельзя ли мне еще немного этой острой на вкус амброзии под названием «кофе»?

Я демонстративно закатила глаза, но принесла обоим собеседникам полные чашки.

– Квентин, – внезапно сказала я, выполнив обязанности горничной.

Две пары серых глаз уставились на меня, чистые, как грифельная доска в классе.

– Он шпион, – объяснила я, – много работал за границей. Надо, чтобы он к нам присоединился.

Мужчины отрывисто кивнули, так что я бросилась к телефону и позвонила Квентину в отель. Еще раз.

Но Квентина все еще не было. Я повесила трубку очень раздосадованная, но постаралась не выдать своих чувств. Чем, ради всего святого, занят Квентин Стенхоуп, если его нет в отеле дни и ночи напролет?

У меня появилось неприятное ощущение, что я этого знать не хочу.

Когда я вернулась за стол, мистер Холмс раскладывал книги и газеты о Лоле.

– Мистер Нортон, – спросил он праздно, – мог ли в Баварии созревать тайный заговор с целью сбросить регента?

– Да, слухи всегда ходили, но это невозможно. Род Виттельсбахов кончается на двух безумных братьях.

Холмс взял рисунок, на котором была изображена Лола, плывущая из Европы в Новый Свет на маленькой лодке с носом в виде лебедя.

– Если только у короля Людвига Первого не было третьего ребенка, рожденного от женщины с чистой кровью. Возможно, именно поэтому кто-то заинтересовался поисками миссис Нортон и по той же причине эти же люди могли возжелать отнять у Вандербильтов золото и драгоценности.

– Какое отношение Вандербильты имеют к Баварии и Лоле, раз уж на то пошло? – поинтересовался Годфри.

– Пока что я не вижу связи, – признался Холмс. – Вероятно, эти интриганы заинтересованы не в Лоле, а в ее потомках и ищут марионетку, чтобы посадить на место лишенного свободы Отто и его регента Луитпольда.

– Потерянный наследник, – произнесла я. – Например, от морганатического брака.

– Да, – кивнул Холмс, взяв еще один портрет Лолы, – или наследница.

Святые угодники! Тогда Ирен могла бы стать претенденткой на королевский трон. Королева Баварии! Интересно, как бы это понравилось королю Богемии?

Глава сорок четвертая

Младенцы на руках

Из дневника Нелли Блай

Интересно наблюдать, как иностранный агент превращается в местного шпиона.

– Зачем нам «покупать» так много младенцев? – спросил Квентин.

– Мне нужно продемонстрировать, насколько возмутительно просто это сделать и что любой может приобрести чьих-то нежеланных младенцев для любых целей.

– Ну не так-то уж и просто, – заметил он.

Восход начал согревать Ист-Ривер, а мы наблюдали за происходящим из парка Бэттери.

– Мы идем по следу слухов о том, что младенцев можно купить везде, от трущоб до баров, от борделей до опять же трущоб, – сказал он.

– Кстати, в последний раз с нас попросили всего десять долларов. Не беспокойся, Квентин. Сегодня, после того как мы завершим сделку, у меня назначена встреча с сотрудниками приюта. Даже там несчастным детям будет лучше, чем в тех местах, где они имели несчастье родиться.

– Не сомневаюсь, ты понимаешь, почему два младенца в доме Гамильтона скончались. Большинство этих детей уже больны. Думаю, чем больше страданий ты зафиксируешь документально, тем более шокирующая получится статья.