Читаем Танец ангела полностью

Они закончили с новыми словами, и девочка прочитала отрывок из текста, а потом перевела его. Она уже знала язык лучше, чем мать. Сможет заказывать еду в деревенском ресторане. «Белое вино и апельсиновый сок, пожалуйста». Будет покупать еду для долгих прогулок вдоль моря. Они будут гулять по пустынному побережью, где блестят устрицы после отлива, и находить в белом песке франкоговорящих крабов.

Мария исчезла из кухни. В комнате заговорил телевизор.

Кстати, о белом вине. Ханне открыла холодильник, достала открытую бутылку и налила стакан белого вина. Стекло затуманилось от холодной жидкости. Она отпила глоточек. Слишком холодное. Она оставила бутылку на кухонном столе.

Четверг, вечер, минус три на термометре. Замерзли крокусы, проросшие на прошлой неделе. Интересно, переживет ли заморозки буддлея.

Со стороны Корсвеген снова послышалась сирена. «Как будто они там учатся реагировать по тревоге», — подумала Ханне.

Мария уедет на выходные в тренировочный лагерь с гандбольной командой. Ханне с завтрашнего дня ждет одиночество. Свободные выходные, такая редкость для священника. Она сварит рыбный суп, сходит в кино, почитает, оденется потеплее и пойдет пройтись вокруг озера, и после прогулки щеки целый вечер будут красными.

— Ты зашила мой комбинезон? — крикнула Мария с софы перед телевизором.

— Да…

— А белый свитер постиран?

— Да, и если тебе еще что-нибудь надо, то лучше подойди сюда.

— Что?

— Если надо что-то еще, подойди сюда!

Мария уже хихикала над семейной драмой в телевизоре.

Неделя выдалась хлопотной и нервной. Беседы с полицейскими ее измотали. Во вторник произошла большая авария на дороге, она говорила с теми, кто выезжал на место. Основная тема — усталость. Молодая женщина решила уйти из полиции, потому что все время чувствовала опустошенность.

Подходящая ли это работа для женщин? А для мужчин? Дело не в размере мускулов. Подходящая ли это работа для людей вообще?

Она встала и подошла к дочери.

— Я иду в ванную. Если будут звонить, возьми трубку.

Девочка кивнула, не отрываясь от телевизора, Ханне взглянула на экран. Четверо людей разговаривали одновременно и возбужденно. Семья.

Она захватила стакан с вином в ванную. Пока набиралась горячая вода, она разделась, сложила вещи в корзину для стирки, отпила вина, поставила стакан на бортик ванны, подошла поближе к зеркалу и стала себя рассматривать. Она провела рукой по животу, подняла ладонями грудь. «Мне еще нет тридцати пяти, и вот так я выгляжу», — думала Ханне. Она отяжелела, но талия видна и грудь пока еще упруга. Она встала в профиль. Попа слегка отвисла, но это зависит от того, с какой точки смотреть.

По мере заполнения ванны вода бурлила все тише. Она выключила воду и опустила одну ногу в ванну. Горячо и приятно.

Она долго лежала в воде. Кожа на подушечках пальцев превратилась в песчаные дюны. Снова пронеслось воспоминание о Франции. Она допила вино и закрыла глаза. На лбу выступила испарина.

Самым ужасным был визит к маме Кристиана. Семья Ягерберг, на калитке почтовый ящик в форме скворечника. Отец был уже в Лондоне, он сорвался туда сразу, как получил известие.

Мальчик был приемным сыном. Имело ли это значение, было ли по-другому? На секунду ей показалось, что да. На обратном пути она спросила об этом Эрика, но он был не в состоянии разговаривать, или не хотел, и молчал всю дорогу. Они ехали под шуршание дворников на лобовом стекле. С неба падало нечто среднее между дождем и снегом. Дома совершенно потеряли свой цвет под северными облаками.

— Это начало конца, — внезапно сказал Эрик.

— Ты о чем?

— Сейчас все начнется. — Он включил свой джаз. — Будь готова.

В сумерках Винтер сел на паром, идущий в Асперо. Сошел он на Альбертс-Бригга. Поднялся на гору. Болгер сидел у своего домика.

— Жутко красиво, да?

Болгер обвел рукой окрестности. Внизу простирался хвойный лес, за ним шхеры. Можно было разглядеть острова Стирсё, Донсё, залив Каттегатт и паром Стена-Лайн во фьорде между скалами.

— И это все мое, — сказал Болгер. — «Мое богатство», как пели в псалме.

— Сколько прошло, год? — спросил Винтер.

— Разве ты не был тут летом?

— Нет.

— Я хотел, чтобы ты увидел, как тут красиво.

— Очень.

— Было красивее, когда я тебя приглашал. Конец марта — лучшее время.

— Почему?

— Тогда зелень не заслоняет важное. Только вода, скалы и небо.

— А яхты?

— Очень мало.

— Я слышал, что ты снова беспокоился насчет Бергенхема, — сказал Винтер.

— Расслабься и наслаждайся видом.

— Он где-то запалился, Болгер?

— Нет ничего выше этого. — Болгер опять обвел рукой пейзаж.

Винтер ощутил запах морского ветра. Внезапный порыв пригнул кусты у домика.

— Ты часто сюда приезжаешь? — спросил Винтер.

— Чаще и чаще.

— И на ночь остаешься?

— Иногда. Если нет настроения заводить мотор.

Лодка Болгера, сделанная из того же дерева, что и домик, отдыхала у причала.

— Парень связался со стриптизершей, — сказал Болгер. — Одной из самых популярных.

— Значит, у него были на это причины, и ты это уже мне говорил, когда звонил в Лондон.

— Дело ваше.

— Кто она?

— Просто стриптизерша.

— Ты из-за этого меня позвал?

— Ты же сам сказал, что тебе надо проветриться.