Читаем Танец ангела полностью

Доехав до площади Фролунда, он развернулся и поехал обратно через туннель. Под землей он чуть не потерял сознание, но туннель кончился, и он затряс головой и заморгал, когда свет обжег его глаза. Его вдруг одолел страх, предчувствие нехорошего, бросило в дрожь, и он попытался провернуть дальше уже повернутый до упора регулятор тепла. Обратно через мост он ехал, уставившись прямо перед собой.

В Молнлике такси занесло на повороте. Вылетев на соседнюю полосу, машина выровнялась и просвистела мимо рейсового автобуса. Настоящее ралли Гетеборг — аэропорт Ландветтер, подумал Винтер. Он не опаздывал, но, похоже, для таксиста было делом чести добраться до аэропорта так быстро, как только возможно.

Из внутреннего кармана куртки зажужжал телефон. Винтер вытащил антенну и услышал запыхавшийся голос матери — должно быть, устала от утренних пробежек между холодильником и кухонным столом.

— Эрик! Ты дома?

— Я еду в аэропорт.

— Ты такой умница, Эрик.

Эрик смотрел на шофера. Тот сидел с остекленелыми глазами, как будто готовился вывернуть руль и врезаться на всем ходу в скалу у дороги.

— Ты часто ездишь по работе.

— Обычно не дальше площади Эрнста Фонтелля.

— А что там?

— Здание полиции.

— Я поняла.

— Вот и все мои поездки. Велосипедные, как правило.

— А сейчас ты куда?

— Лондон.

— Это настоящая командировка, хоть я и не люблю Лондон.

— Мы уже это обсудили. Ты что-то хотела?

Среди обычных шумов на линии, кажется, можно было различить обрывки слов, вплетающихся друг в друга, остатки неизвестных голосов, говорящих на новом загадочном языке.

— Я не могу позвонить своему сыну просто так?

— Я уже подъехал, — соврал он.

— После разговора с тобой я позвонила Карин, ты же спрашивал. Она сказала, что ты был очень добр с ними.

Винтер промолчал.

— Еще она сказала, что Лассе очень плохо все это перенес и она сама не ожидала, что справится лучше, чем он.

Водитель сбавил скорость и перестроился направо. Сзади раздался шум, и Винтер оглянулся. Автобус их догнал и держался впритык и, казалось, готовил безумный обгон прямо под знаком «уступите дорогу» в сотне метров впереди.

— Это сложно пережить, — сказал Винтер.

— Не слышу!

— Им придется многое еще пережить после смерти Пэра. Это надолго.

— Кретин безмозглый! — закричал водитель с диким взглядом, хотя минуту назад стеклянные глаза не выражали ничего. Он злобно смотрел в зеркало заднего вида, не на Винтера, а на автобус, который резко затормозил и остановился в полуметре от идущей за ним машины.

— У них с головой не в порядке, — сказал он, взглянув в зеркале на Винтера. — Носятся, прямо им не терпится.

— Он по расписанию ездит, наверное, пора было остановиться, — закрыв микрофон, пошутил Винтер.

Водитель хмыкнул.

— Эрик, что ты сказал?

— Ничего.

— Что ты там делаешь?

— Я приехал в аэропорт.

— Не забудь позвонить Лотте.

— Не забуду. Пока, мама.

— Смотри, чтобы в Лондоне…

Он опустил телефон и нажал отбой.

В зале вылета он отстоял четверть часа в очереди и наконец протянул женщине за стойкой билет и паспорт. Справа шла регистрация рейса на Канары, и над толстой длинной очередью витал шепоток радостного предвкушения.

Винтер попросил место в проходе, желательно у экстренного выхода — это из-за ног, и в салоне для некурящих. Но оказалось, что Британские авиалинии уже запретили курить на всех рейсах.

Когда женщина закончила с его бумагами, он подумал о тех бесконечных списках пассажиров, что поступали в его отдел. Непомерная работа: все, кто прилетел в Гетеборг из всей Британии в последние два месяца. Зато есть что показать, если кто поинтересуется: да, вот лежат полные списки, у нас есть вся информация. Когда вы дадите нам еще три тысячи сотрудников и три года на расследование, мы проработаем эти списки, а вам остается надеяться, что убийца летел под настоящим именем.

«Корпят ли над ними люди Макдональда? — подумал он. — Наверняка списки просто валяются, как и у нас. Но никогда нельзя знать заранее. Не угадаешь». Он взял свой билет, паспорт, посадочный талон, улыбнулся женщине, проследил взглядом уплывающую от него сумку и пошел на паспортный контроль.

По сравнению с солнечным светом на улице в лесу за домами было холодно и темно. Дыхание Анеты Джанали зависало в воздухе облачками.

— Ты ведь к такому не привыкла? — спросил Фредрик Хальдерс.

— К чему?

— К морозу. Ты же такого раньше не видела?

— Выражайся яснее, — сказала Анета, хотя уже поняла, к чему это он.

— Это называется снег, — показал Хальдерс. — И мороз.

Он попытался схватить воздух.

— Ну-ну.

— У вас дома такого ведь не было?

— Где дома?

— Ты же сама прекрасно знаешь, где был твой дом.

— Скажи сам.

Хальдерс повернулся и посмотрел сверху вниз на черное лицо Анеты рядом с ним.

— В Уагадугу, — наконец сказал он.

— Чего?

— В Уагадугу, ты же оттуда.

— Ах вот что.

— Столица Верхней Вольты.

— Надо же.

— Теперь больше известной как Буркина-Фасо.

— Впервые слышу.

— Ну как же, Буркина-Фасо, — повторил он.

— Я родилась в Западном роддоме Гетеборга.

— В Уагадугском отделении Западного роддома Гетеборга, — сказал он, и они оба расхохотались.