После счастливой находки Розы вся наша работа закипела с новой силой. Мы пошли новой дорогой. Мы уже знали, что головной мозг испускает волны, например альфа или бета, когда человек находится в фазе сна или близок к этому. Отсюда логично следует, что в момент декорпорации происходит излучение определенных мозговых радиоволн.

Следующий взлет Стефании проходил рядом с транзисторным приемником. Можно было вполне расслышать слабое потрескивание. Итак, выход из тела действительно сопровождается радиоизлучением.

Рауль установил систему, чувствительную к волнам высокой, средней и низкой частоты, чтобы выяснить, какая именно длина волны соответствует испускаемой эктоплазме. Стефания приступила к краткому сеансу медитации, и вновь раздался звук типа потрескивания. Мы посмотрели «след» этого сигнала на осциллографе. Он состоял из очень низкочастотной волны с весьма редкими пиками.

Рауль принялся возиться с ручками настройки. На экране появилась линия со множеством цифр. Он стал наносить данные на таблицу частот… Перелистнул страницы с гамма-лучами, чьи пики отстоят друг от друга лишь на один-два ангстрема, затем добрался до рентгеновских лучей, потом до ультрафиолетовых. Рауль оставил в стороне спектр цветов, видимых невооруженным глазом, миллиметровые волны, метровые волны телевещания, радиовещания и оказался на странице «мозговых волн». Он внес еще несколько поправок в настройку.

– Мы имеем дело с ультрадлинными волнами, более чем один километр, – объявил он. – Они соответствуют очень низкой радиочастоте в диапазоне 86 килогерц.

Мы издали радостный вопль. Наконец у нас в руках научное, материальное доказательство внетелесной активности танатонавтов. Никто больше не сможет отрицать реальность наших экспериментов.

Узнав об этом, Люсиндер немедленно выделил нам дополнительный бюджет из тайного президентского кофра.

С помощью все более сложных приборов мы точно идентифицировали эктоплазменный отпечаток Стефании: 86,4 килогерц. Рауль разработал полетный датчик, позволяющий точно определить секунду, когда жизненная оболочка Стефании отделяется от ее физического тела.

С этого момента встал вопрос: где географически расположен Континент Мертвых? Если путешествующую эктоплазму можно выявить с помощью радиосистемы, нам надо проследить за ее перемещением. Итак, где же этот рай? Где находится этот нематериальный континент, чьи карты мы так долго рисовали?

На крыше танатодрома я установил большую параболическую антенну, настоящий радиотелескоп, метров пять в диаметре. Отличное украшение для нашего пентхауса.

Наступил новый этап в завоевании Континента Мертвых. Мы вошли в «астрономическую фазу».

Шампанского!

155. Тибетская мифология

Вибрации. Все излучает, все вибрирует. Вибрации зависят от характера объекта.

Минералы: 5000 вибраций в секунду.

Растения: 10 000 вибраций в секунду.

Животные: 20 000 вибраций в секунду.

Человек: 35 000 вибраций в секунду.

Душа: 49 000 вибраций в секунду.

В момент смерти астральное тело отделяется от физического, так как не может больше выдерживать снижения вибраций в телесной оболочке.

156. Рай, да где же он?

Стефания уселась в позу лотоса на пусковом кресле. Она знала, что сегодня подключили радиотелескоп и мы впервые попытаемся следить за ее полетом.

Я все еще спрашивал себя, как можно увидеть то, что перемещается со скоростью мысли.

Амандина настроила аппаратуру для снятия физиологических показателей. Рауль включил свою радиоприемную систему. Что же касается нас с Розой, то мы развернули на столе огромную карту созвездий, окружающих Землю.

Только вообразить, что в одном из них может быть рай…

Это что, ересь? Все религии бились над вопросом, как вскрыть координаты того света. А сейчас они косятся, что мы собираемся влезть в их епархию, в принципиальную основу их хозяйственной деятельности!

Стефания опустила веки, как задраивают люк на подлодке перед погружением.

Ее ноздри трепетали все медленнее и медленнее.

Когда она почувствовала, что ее собранность была достаточной для медленного дыхания, категорически необходимого для взлета, она взяла грушу включения «ракетоносителей» и с ее губ мягко слетели слова:

– Шесть… пять… четыре… три… два… один. Пуск!

Радиоприемник, настроенный на частоту 86,4 килогерц, издал бормотание. Звук «летящей души»!

В зале нервозность была так велика, что Рауль изо всех сил вцепился мне в руку. Наконец-то – может быть! – удастся встать на след смерти. Рауль не хотел приглашать журналистов, но все-таки проверил видеокамеру. Хоть кино потом посмотрим.

Ждем. Стефания мчится со скоростью мысли, но радиоволны не распространяются так быстро. Чем дальше она уходит, тем больше запаздывает наше восприятие ее полета. К концу восьмой минуты мы принимаем четкий сигнал, позволяющий выполнить прецизионную локализацию в пространстве.