Брессон достиг «комы плюс восемнадцать минут». Еще трое танатонавтов остановились на отметке «кома плюс семнадцать». Мы все еще не сдвинули границу «Терры инкогнита» с рубежа «кома плюс двадцать одна минута», но зато мы теперь знали, что там находится: гигантский газообразный коридор, вращающийся и разноцветный.

За эти четыре относительно удачные попытки мы заплатили двадцатью тремя поражениями. Меры предосторожности были усилены, но самым молодым и нетерпеливым удавалось просочиться сквозь наше отборочное сито. Мы снова усовершенствовали комплекс отборочных испытаний. Оставляли только зрелых, обладающих сильным характером, тех, кто сможет сопротивляться притяжению света смерти.

Долой хвастунов, которые рвутся в ряды нашего благородного братства только за тем, чтобы пускать пыль в глаза приятелям! Вон отчаявшихся, решивших, что танатонавтика – это модный способ самоубийства! К черту неврастеников, которым нужно только узнать, не лучше ли на том свете, чем здесь! Талантливый, успешный танатонавт – это, прежде всего, человек счастливый, здоровый как физически, так и душевно, которому есть что терять. Мы приняли решение набирать добровольцев среди отцов многодетных семейств.

Накопленный опыт помог нам установить следующее:

1. Тело остается на месте. Путешествует только душа.

2. Освободившись от тела, душа принимает вид белесой эктоплазмы, которая может проникать сквозь любые материальные преграды и летать со скоростью не ниже скорости света.

3. В момент смерти эктоплазма, притягиваемая светом, поднимается в небо до тех пор, пока не попадет в голубую воронку.

4. Эктоплазма соединена с телесной оболочкой серебристой пуповиной.

5. Если пуповина оборвется, вернуться к жизни невозможно.

6. На рубеже «кома плюс двадцать одна минута» есть стена.

Научные журналисты опубликовали эти сведения, и тысячи любителей начали совершать попытки взлететь, пользуясь кустарными «ракетоносителями». Одни взлетали на тиопентале, другие на хлориде. Каждая неделя приносила танатонавтике очередную порцию неудач. Некоторые отправлялись на тот свет даже на барбитуратах и пестицидах. Эротоманы предпочитали оргазм.

На топливо шло все: красное вино, галлюциногенные грибы, водка, кокаин, банджи-джампинг, экзотические морепродукты, электрошок… Все, что может вынести человека из реальности! Не было ничего более модного, чем танатонавт. Самой популярной насмешкой стала фраза: «Ты даже из тела выйти не можешь!» Подразумевалось, что у человека нет ничего, кроме физической оболочки, и он не способен проявить себя через свое жизненное или ментальное тело.

Чтобы положить конец этому беспределу, президент Люсиндер провел закон, запрещавший любые полеты на тот свет вне официального парижского танатодрома. Нарушителю грозило длительное тюремное заключение.

Передохнув, Феликс решил попытаться побить собственный рекорд. Он несколько раз созывал журналистов и телерепортеров, но ему так и не удалось преодолеть Мох-1. Журналистам это надоело, Феликс видел, как толпа его обожателей тает. Боясь, как бы он совсем не опустил руки, мы даже стали нанимать статистов, которые должны были сидеть на местах, предназначенных для прессы. Однако Феликса не удалось обмануть, ведь он успел перезнакомиться со всеми журналистами.

Он все мрачнел, и мы советовали ему уйти на пенсию. В конце концов, он уже немало сделал для танатонавтики. Но он не соглашался. Он не уйдет на заслуженный отдых, пока не преодолеет Мох-1. Это стало его навязчивой идеей.

101. Ведическая мифология

Следуй, следуй вперед, по древнему пути, пройденному праотцами! Там ты увидишь двух властителей, Яму и Варуну, наслаждающихся погребальными песнопениями.

102. Передышка

Неожиданно все пошло наперекосяк. Феликс становился все более раздражительным. Он отложил брак с Амандиной до лучших времен. Мы нередко видели ее в синяках и подозревали, что Феликс ее бьет. По вечерам шум их еще даже не семейных скандалов доносился до наших квартир.

Наконец Феликс придумал, в чем обвинить Амандину: он заявил, что ей нужны только его деньги. Он действительно много получал, особенно после того, как президент Люсиндер выделил ему грант на танатологию. Кроме того, он все повышал гонорары за интервью, нанял литературного агента, чтобы продавать издательствам свои мемуары, да еще мой брат отстегивал ему за продажу футболок с его портретами. Он давно уже мог жить только на проценты со своего внушительного банковского счета.

Амандина замазывала на лице следы пощечин и, стиснув зубы, восхищалась Феликсом. До тех пор, пока он не стал открыто появляться в компании женщин сомнительного поведения. Тут ее стоицизм дал трещину, и она пришла поплакать на моем плече.