219. Скорбим помаленьку

После возвращения Рауль забрался на пусковое кресло с ногами и принялся скакать. Его прямо трясло от возбуждения. Потемневшие глаза метали искры, а руки мелькали, как сердитые пауки, бегающие по паутине.

– Что с тобой? Отца увидал?

– Нет, но один ангел мне рассказал его историю.

– Святой Петр-Гермес?

– Он отказался, но вот Сатана охотно снизошел до моей молитвы.

Желание Рауля узнать, что произошло на самом деле, было так сильно, что, очевидно, вызвало сильную вибрацию. Неужели истина оказалась настолько страшной, что только черный ангел смог о ней рассказать? Я сам начал дрожать, пока мой друг не приступил к рассказу.

Сатана рассказал Раулю, что под конец супруги Разорбак уже не могли выносить друг друга. Фрэнсис совершенно забросил жену и посвятил всего себя работе над диссертацией «Эта неизвестная смерть». Чем глубже он погружался в исследования, тем больше отдалялась от него жена. Она даже завела любовника. Его звали Филипп.

Однажды случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Отец Рауля застал голубков в самый неподходящий момент. Гнев. Ссоры. Угрозы развода. Мадам Разорбак одерживает верх и обещает сражаться до конца. Если Фрэнсис хочет расстаться, пусть сам оплатит бракоразводный процесс, а жить она будет на алименты, которые он будет ей выплачивать, да еще заберет всю его пенсию на содержание Рауля. Рауль тоже останется с ней.

В тот же вечер Фрэнсис Разорбак повесился над унитазом. Рауль считал, что это был не суицид, а самое настоящее убийство. Своей изменой мать причинила чуткому и ранимому отцу невыносимую боль, а потом преспокойно воспользовалась его наследством.

Никто не видел ничего странного в произошедшем. Все сочли очень логичным, что профессор философии, увлекавшийся темой смерти, решил сам узнать, что находится по ту сторону жизни. Даже Рауль в это поверил! Без помощи Сатаны он никогда бы не узнал правды.

Правда – это самое ужасное оружие, и ангел тьмы не скупился на подробности. Так полицейское расследование было закончено в раю. Каких только возможностей не дает нам открытие Континента Мертвых!

В пентхаусе, сидя за коктейлями Амандины, мы пытались утешить нашего товарища. Но казалось, все наши доводы и увещевания производили ровно противоположный эффект. Чем больше мы твердили, что вся эта история осталась далеко в прошлом, чем настойчивее просили его оставить мертвых и живых в покое, тем яростнее становился Рауль.

– Она убила моего отца! – кричал он, сжимая голову ладонями.

– Нет, он сам покончил с собой. Ты ведь не знаешь, что у него творилось в голове, когда он совал ее в петлю.

– Я не знаю, а вот Сатана знает. Мой отец любил свою жену, а она его предала, вот и все.

– Сатана только тем и занимается, что топит невежд в их невежестве, – не сдавался я.

Но Рауль был уже неспособен рассуждать спокойно. Как и раньше, все вокруг было для него искажено его идеей фикс.

В приступе ярости он вскочил, опрокинув стул и стакан, и бросился прочь с танатодрома.

Догадываясь, что он задумал, я кинулся искать телефон его матери. Я предупредил ее, что Рауль убежден в том, что она стала причиной смерти его отца, и сейчас он мчится к ней, чтобы отомстить. Она сказала, что Рауль ошибается и она легко сможет перед ним оправдаться, но все-таки постаралась побыстрее закончить разговор.

Она швырнула несколько юбок в чемодан, и когда человек с искаженным от гнева лицом, имевший отдаленное сходство с Раулем, ворвался в квартиру, там уже никого не было.

Так и не сумев найти мать, он отправился к тому самому Филиппу, который был ее любовником. Рауль бросился на него с кулаками, но тот оказался сильнее и швырнул его на ковер. Гордый танатонавт, превратившись в разозленного ребенка, топал ногами и хотел все разнести к чертям собачьим!

Все-таки он слишком легко поддается вспышкам гнева!

Впервые я осознал, что мой старинный друг зачастую не видел настоящей правды. За ней лучше следовать, чем присваивать ее себе. Кстати, вот почему убили святого Петра-Гермеса. И разве не говорил Фредди, что «мудрец ищет правду, а глупец ее уже нашел»?

– Моя мать – самая сволочная сволочь, – кипятился Рауль, вернувшись к нам.

– Да кто ты такой, чтобы ее судить? – разозлилась Стефания, прикладывая примочки к его синякам. – Твой отец тоже дров наломал. Он бросил ее и ничем не интересовался, кроме своих книжек. Ты сам говорил, что он почти не занимался тобой. Воспитывала-то тебя она!

Но Рауль находился уже в таком состоянии, что ничего не слышал.

– Мой отец был ученый, философ, – твердил он. – Он посвятил себя науке. Он был первопроходцем, исследователем смерти. Моя мать его убила!

Роза положила прохладную ладонь на его пылающий лоб.