Быть отверженным, пленным, побежденным, забытым — великая награда, которую Дух дает «своим». Данте, как и тамплиеры, никогда не улыбался. Некоторые говорили, что это потому, что он побывал в Аду. Генон возразил, очень точно, что, напротив, он не улыбался, так как побывал на Небесах и отныне, глядя на землю, безмерно скорбел. Мальдорор Лотреамона тоже не мог улыбаться. Тогда он взял остро заточенный нож и взрезал себе кончики губ. Посмотрев на себя в зеркало, он нашел, что улыбка получилась неудачной…

Улыбка — грех против Духа. Тот, кто улыбается, не думает об Андромахе. Тот, кто не думает об Андромахе, вычеркнут навеки из таинственной книги Света.

И о нем, в свою очередь, забудут нищие, люди-никто, вечные обитатели грязных больниц, мрачных тюрем, жестоких притонов, унизительных ночлежек, помоек и подвалов… Они-то и явятся грозными присяжными на Страшном Суде.

Но кто такие «другие», о ком думает великий Бодлер? Надо ли понимать, что речь идет лишь о новых категориях отверженных, которых он забыл перечислить раньше?

Или, может быть, мысль об Андромахе привела его к какому-то порогу, за которым начинается встреча с «невыразимыми», с теми, чье страдание так велико, что само имя их разрушило бы хрупкий мир вокруг нас? Говорят, Франциск Ассизский увидел в свои последние дни самую страшную картину мира — распятого и рыдающего Херувима, зависшего над холмом на сером облаке. А какую фигуру видел в свой последний миг полузадушенный Жерар де Нерваль?

На фоне неподлинного рассвета чья-то тень стала перед его взглядом… В ней не было ничего обнадеживающего…

Американцы посадили своего соотечественника, самого великого поэта Америки, Эзру Паунда, в клетку. За то, что ему, как и Блэйку, было очевидно, что деньги и богатство — самое страшное зло, а бедность, справедливость и чистота — величайшее благо.

"Еще поют петухи в Мединасели" — написано на единственном в мире памятнике Паунду, находящемуся в испанской провинции Сория. Все обездоленные мира совершают туда мистический пилигримаж. Что чувствуют они, стоя там, в простой испанской деревушке, где никто не знает, в честь кого поставили этот странный камень итальянский принц Иванчичи и чилийский нацист Серрано?

Он воздвигнут во славу бедности и простоты, незначимости, обреченности… Великое и гениальное связано таинственными узами с малым и простым. Это — помазанность общей Печалью, единой и неделимой Печалью "гефсиманской ночи".

Все аватары Вишну в индуизме заканчивали свое полное подвигов воплощение безмерной, нечеловеческой тоской… Рама тосковал и не радовался обретенной Сите, которую третировал в раздражении, а Кришна бродил в одиночестве по гнилым тропическим зарослям, пока не умер от тоски… Иисус пережил в Гефсиманском саду нечто невыразимое, о чем догадался, наверное, только Нерваль.

Есть древняя легенда о первом Святом, Хозрате, который был некогда другом самого Бога. Но однажды, он спросил Бога: "Почему существует Ад, и почему не вся вселенная, сотворенная Тобой, прекрасна?" Бог прошептал ему на ухо ответ, который его не удовлетворил. Хозрат задал свой вопрос еще раз. Бог еще раз ответил. После третьего раза Хозрат взял свой меч и воскликнул: "Ты не знаешь ответа! Я буду сражаться с Тобой!" Друг Бога стал на сторону обездоленных, проклятых, "потерпевших крушение", на сторону "худых сирот, сохнущих, как цветы", на сторону Андромахи, на сторону Гектора, на сторону Трои. Он выступил против Зевса. Он имел на это все основания.

Cтатья написана в 1993 г., впервые опубликована под псевдонимом "Леонид Охотин" в ж-ле «Элементы» № 4 (Досье «Социализм») в 1994

ПСЫ