Читаем Тамплиеры полностью

Что же стояло за нападением Вальтера Меснильского на посланца исмаилитов? Официально Одон де Сент-Аман так и не взял на себя ответственность за этот инцидент, однако, учитывая строгий обет послушания, который брали все братья-рыцари при вступлении в орден, представляется маловероятным, чтобы Вальтер действовал по собственной инициативе. В качестве вероятной подоплеки его действий Гильом Тирский называет банальную алчность: дескать, в случае крещения исмаилитов тамплиеры теряли ежегодный доход в 2000 безантов. Более поздний летописец Вальтер Мап полагает, что тамплиеры опасались установления мира – это подорвало бы сами основы существования их ордена, и тогда они оказались бы просто ненужными.

Современные же историки считают, что, имея крупные поступления в орденскую казну от графа Генриха Саксонского по прозвищу Лев, они вряд ли могли считать потерей такую незначительную сумму, как 2000 безантов. Более правдоподобным выглядит другое объяснение: зная хитрость и вероломство своих извечных врагов исмаилитов, они сочли, что те просто одурачили короля Амальрика. И были не одиноки в своем недоверии к секте ассасинов – их поддерживал и Раймунд III, граф Триполи, чей отец погиб от рук этих фанатиков; именно он стал регентом Иерусалимского королевства после смерти Амальрика. Переговоры с Синаном больше не возобновлялись, а сама идея крещения исмаилитов была навсегда забыта.

Саладин

1174-й унес жизни сразу двух влиятельных ближневосточных монархов – иерусалимского короля Амальрика и правителя Алеппо Нуреддина. Амальрик, которому исполнилось всего тридцать восемь лет, в глазах современников всегда уступал своему брату Балдуину III и в значительной степени подорвал мощь своего королевства дорогостоящими и безрезультатными походами в Египет. Выбранная им стратегия укрепления латинских государств в Сирии и Палестине строилась на союзе с Византийской империей. Этот союз предполагалось укрепить браком его кузины Марии Антиохийской с императором Мануилом, а также женитьбой самого Амальрика на другой Марии – дочери императора. Однако от последнего брака у него родилась только дочь Изабелла. После очередного возвращения из Константинополя незадолго до смерти Амальрик ввел при своем дворе византийское церемониальное одеяние.

К тому моменту вопрос наследования в латинских королевствах уже был решен, и Амальрика сменил на троне его сын от первой жены, Агнессы де Куртине, Балдуин IV. Тринадцатилетний наследник страдал проказой – болезнью, которая, по мнению части церковников, была послана Богом в наказание за женитьбу Амальрика на двоюродной сестре. До достижения Балдуином совершеннолетия регентом был избран граф Триполи Раймунд III, приходившийся новому королю двоюродным братом.

А вот после смерти Нуреддина возникли весьма острые споры между правителями Дамаска, Мосула, Алеппо и Каира за право стать опекуном его сына и наследника, Малика ас-Сали- ха Измаила, которому исполнилось всего одиннадцать лет. За годы своего правления Нуреддин убедительно продемонстрировал всем эмиратам, которые прежде непрерывно враждовали между собой, что мусульмане вполне способны объединиться в борьбе против франкских завоевателей. Более того, он придал своей политике отчетливую идеологическую окраску: сдержанный и строгий, «с правильными чертами и вежливо-грустным выражением лица», он отличался неподдельной набожностью и сумел придать борьбе с латинскими христианами характер священной войны, по-арабски – джихада.

Единственным человеком, поддержавшим такое духовно-политическое единство, оказался не кто-либо из законных наследников Нуреддина, а сын курдского вельможи, спасшего в свое время жизнь отцу Нуреддина, Зенги, при переправе через реку Тигр после поражения от войск багдадского халифа в 1143 году. Этого полководца звали Аюб. Вместе со своим братом Ширку, сорвавшим все попытки короля Амальрика покорить Египет, он входил в число наиболее приближенных советником Нуреддина. В этих военных операциях участвовал и его энергичный племянник Ширку Салах ад-Дин Юсуф (Саладин). Именно он нанес решительный удар по Фатимидам в Каире, добившись духовного объединения египетских мусульман с багдадским халифом. Став единоличным правителем Египта, он проводил независимую политику, нередко расходившуюся со взглядами самого Нуреддина.

Как при жизни, так и после смерти Саладина мусульмане и христиане считали его образцом смелости и великодушия. Дошедшие до Европы легенды о его необычайной щедрости – например, о том, как он одарил мехами христианских пленников, чтобы те не замерзли в дамасских тюрьмах, или как при захвате замка Керак, где в то время проходило венчание Онфруа Торонского и принцессы Изабеллы, приказал воинам не трогать башню, где проходила свадебная церемония, – особенно потрясли христиан-европейцев, привыкших к тому, что исламских врагов было принято изображать настоящими исчадиями ада.