Читаем Тамплиеры полностью

Но недостаток утонченности вовсе не исключает достойного и надлежащего исполнения своего долга, в том числе церковного. Огромное уважение к тамплиерам со стороны архиепископа Кентерберийского Джона Пекхэма – он жил примерно в то же время, когда была написана упомянутая сатира, и отличался величайшей честностью, прямотой и аскетизмом в личной жизни – свидетельствует о высоких нравственных правилах в ордене Храма.

Таким образом, окончательная оценка деятельности тамплиеров должна определяться анализом жизни всего католического христианства, особенно в период его длительных войн с исламом. В целом крестовые походы – как и инквизиция – в наши дни воспринимаются негативно. Дидро в статье, посвященной крестовым походам и помещенной в знаменитой «Энциклопедии», называет Святую Гробницу «куском скалы, не стоящим и капли человеческой крови». По его мнению, крестоносцами двигали обычная жадность, «глупость и фальшивое рвение». Шотландский философ Дэвид Юм считал, что они поставили «самый выразительный и грандиозный памятник человеческому безрассудству, которое проявлялось во все времена и у всех наций».

Такую же оценку встречаем у многих авторов – от Эдуарда Гиббона и других историков до самого знаменитого ныне специалиста по крестовым походам сэра Стивена Рансаймена. Заканчивая свой монументальный труд, он выносит вердикт, что священная война католической церкви с мусульманами «была не более чем длительным актом нетерпимости во имя Бога, что является грехом против Святого Духа». Наиболее отвратительным фактом Рансаймен считал разграбление латинянами Константинополя. Он пишет, что «большего преступления против человечности, чем во время 4-го Крестового похода, трудно вообразить». Однако его коллега Кристофер Тайерман не без иронии замечает, что эти строки были написаны всего через десять лет после окончания Второй мировой войны… Но Рансаймен не одинок в своих оценках. По мнению израильского историка Иешуа Провера, королевство Иерусалимское представляло собой один из первых образцов европейской колонизации, а теолог Майкл Прайор считает крестовые походы ярким примером «использования Библии в качестве орудия агрессии».

И только совсем недавно среди историков укрепился иной подход к побудительным причинам крестовых походов, заставивший их смягчить свои выводы. Как пишет Джонатан Райли-Смит, преподаватель истории церкви в Кембриджском университете, «недавно выявилась… очевидная слабость доводов в пользу исключительно материалистической мотивации, и удалось прояснить многие факты, на которых строилась эта версия. Жаждущие приключений юные отпрыски благородных семей наконец ушли со сцены. И вряд ли кто-нибудь из историков теперь поверит в эту гипотезу».

Правда, открывшаяся в ходе недавних изысканий, состоит в том, что крестоносцы, отправляясь в поход, часто продавали или закладывали свое имущество в надежде на исключительно духовное вознаграждение – они просто хотели спасти свои души. В отличие от мусульманского джихада крестовый поход всегда был делом добровольным. Если для светских рыцарей главными побудительными мотивами принятия креста служили ожидаемые приключения, подвиги и возможная слава, то для членов духовно-рыцарских орденов аскетическая жизнь в братских казармах чаще всего заканчивалась длительным пребыванием в плену или ранней – и часто мучительной – смертью.

С самого начала деятельности ордена Храма потери среди рыцарей были очень Велики. Достаточно сказать, что шестеро из двадцати трех Великих магистров погибли в сражениях или плену. Полагавшийся первоначально годичный испытательный срок для кандидатов на вступление в орден практически не соблюдался – из-за постоянной потребности в рекрутах для службы на Востоке. Во время процесса над тамплиерами было названо число «двадцать тысяч» – примерно столько братьев умерли в Палестине. Одни погибли в боях, другие скончались в плену, предпочтя смерть принятию ислама. Джонатан Райли-Смит пишет:

«Чтобы понять, как они отваживались на такие страшные муки, надо вспомнить мученичество добровольцев, принимавших смерть во имя веры, и жестокие страдания самого Христа – как высший акт любви, на который только способен христианин. Этот мученический дар в виде собственной жизни как бесконечно возвышенный акт сразу оправдывает его в глазах Всевышнего».

Тут уместно вспомнить слова Иоанна Евангелиста из его Откровений: «…Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр., 7:14).