Читаем Тамерлан полностью

На некоторых из своих амиров я не мог вполне положиться и не был уверен в их преданности. Когда весть о моем недоверии дошла до этих амиров, они пришли ко мне с Кораном и с мечами и сказали: «Если ты веришь в нашу клятву, то вот Коран, если же ты хочешь убить нас, то вот меч». Я принял их очень милостиво и убедился в их верности. Это были: амир Джагу, Абу Тимур, амир Сарыбугай, Джалаир, амир Муайид Барлас, амир Сайфуддин-Богадур, амир Аббас, Хасан-богадур, Ак-Буга, аир Муайид Арлад, Ак-Тимур-богадур, Ильчи Бугадур, Аббас-богадур Кипчак и Махсуд Ша-Бухари. Так все они еще раз убедили меня в верности мне, и я спокойно двинулся к Санджарам. Я сделал уже четыре перехода, когда военачальник амира Хусайна, Хинду-шах занял Карши и сообщил об этом амнру Хусайну. До меня дошли об этом известия, и это мена очень возмутило. Намереваясь убить злодея, я распустил слух, будто бы отправляюсь в Хорасан; на самом же деле я те войска, которые считал худшими, отправил Санджарам, а сам с богаду-рами двинулся в другую сторону и остановился у колодца Исаака, где и пробыл некоторое время. Отставшие по дороге воины успели ко мне присоединиться. Оттуда, чтобы обмануть врагов, я отправился в Бахан. Я ненадолго остановился на берегу Аму-Дарьи, но затем перешел реку. Когда весть о моей переправе через реку дошла до Карши, то гарнизон и начальники его, амир Муса и амир Хинду-шах успокоились. Я пробыл в Карши два дня, пока все мои войска переправились через реку. Отсюда я послал грамоты в Герат и Мухаммад Беку-Джаны-Курбаны. Я послал одного способного человека в Хорасан, чтобы он успокоил тамошнее население, а сам степной дорогой пришел в Шураб, где и остановился на два месяца. Я там занимался охотой, а в Герат и Мухаммад-Джаны-беку послал богатые подарки. Вскоре я получил оттуда ответные грамоты, в которых выражалась безусловная покорность мне и вместе с тем мне было прислано очень много подарков. Все эти дары я поделил между своими воинами. В это время мимо нас из Хорасана в Карши проходил большой караван Когда караван приблизился к моему войску, то опасаясь с нашей стороны грабежей и насилий, начальник каравана явился мне с богатыми дарами. Я стал расспрашивать его о Хорасане и узнал, что население, услышав о том, что я туда двигаюсь, очень радовалось и благодарило Бога. Начальник каравана просил меня дать ему провожатого, который оградил бы караван от нападения со стороны моих воинов. Я приказал, и караван прошел благополучно в Карши. Амир Муса и амир Хинду расспросили начальника каравана о том, что я делаю, и решились идти в Хорасан. В Карши амир Муса оставил своего сына, а сам с семью тысячами войска дошел до местности Ниммург, где и остановился. Отсюда амир Муса написал амиру Хусайну письмо, и те пять тысяч войска, которые амир Хусайн послал с ним на помощь, нисколько не опасаясь меня, расположились в местности Гашун и пировали там, не принимая даже необходимых мер предосторожности. Узнав об этом я, для того чтобы напасть на них, собрал 340 богадуров, лично мне известных своей храбростью. Перед выступлением я загадал по Корану, и мне открылся стих: «В тот день верующие возвестятся о помоще Бога. Он дает свою помощь, кому хочет: он силен, милосерден»

С этими 340 богадурами я собрался в поход. Когда я вышел из своей палатки, мои амиры восторженно приветствовали меня. В числе военачальников, избранных мною, были: амир Муайад и амир Дауд, которые были оба женаты на моих сестрах, Тугуль-богадур, амир Джагу, Суюр Гшмиш, амир Сары-Бугай Хусайн-богадур, амир Сайфуддин Никудерийский, Аббас-богадур кипчакский, Ак-богадур и Махмуд-Ша. Прежде всех ко мне обратился с приветствием амир Муайад Архад, и я принял это за предзнаменование помощи Божией. Потом высказал свое приветствие Тугуль-богадур и возложил свои упования на милость Божию. В это время я загадал по Корану, и мне открылось: «Кто уповает на Бога, тому он дает довольство: Бог совершит свое дело». Прочтя это изречение, я ободрился и почувствовал в себе уверенность в том, что задуманное мною предприятие несомненно увенчается успехом. Переправившись через Аму-Дарью, я направился в местность Азсанат. По дороге в Карши я оставил сторожевой отряд, загородив дорогу таким образом, чтобы никто не мог пройти незамеченным. Сделав несколько переходов, я приблизился к городу Саркенду. Амир Джагу, придя ко мне, высказал, что, по его мнению, следовало бы здесь приостановиться и подождать, пока соберутся отставшие по дороге воины. Я согласился и остановил движение моего отряда. Чтобы остановка не прошла без пользы для дела, я приказал готовить крепкие штурмовые лестницы, а сам, ничего не говоря войску, с 40 воинами тихо, пользуясь темнотой ночи, пробрался к крепости Карши. Ров оказался полон водой, но нам удалось всё-таки найти крепкий мост для перехода через ров. Здесь я остановил сопровождавших меня воинов, отдал свою лошадь верному моему конюху Абдулле, один пошел к крепостным воротам и постучал рукой; никто мне не ответил.