Читаем Талисман полнолуния полностью

– Я и не говорю, что прямо сейчас, – ворчливо проговорила бабушка. – Оклемается – и пусть идет подобру-поздорову. Старейшины узнают, что мы человека приютили, недовольны будут.

Утром Мейлин проснулась рано. Как только она открыла глаза, сразу увидела, что Горислав сидит возле нее. Вначале она испугалась, но, заглянув в его зеленоватые прозрачные глаза, опушенные длинными ресницами, поняла, что он не причинит ей вреда. Его глаза были полны нежности и грусти. И улыбка скользила по губам. Мейлин отметила про себя, что парень очень хорош собой, и засмущалась. Она начала быстро рассказывать, как ее деревня сгорела, как они с матерью убежали от цинских воинов, которые не щадили молоденьких хорошеньких девушек. Война лишь распаляла мужчин, постоянный выброс адреналина приводил к тому, что их плотские желания находились на пике, и страдали от этого в первую очередь девушки в селениях, через которые проходили войска. Мейлин с матерью бежали куда глаза глядят, они шли через тайгу и, сами не зная как, заблудились. День назад мать погибла. Она провалилась под лед, когда они переходили какое-то озерко, казавшееся полностью застывшим. Но в одном месте была полынья, чуть прикрытая тонким ледком, засыпанным снегом. Мейлин не смогла помочь матери, и ту утащило под лед. Девушка чуть с ума не сошла от отчаяния и горя. Все происходило словно в тумане. Она брела под снегом, сама не зная куда. Потом уснула, прислонившись к сосне. Если бы Горислав не нашел ее, девушка замерзла бы насмерть.

Он внимательно слушал рассказ. Рыси, как, впрочем, и все оборотни, очень восприимчивы к другим языкам, и не только людей, но и зверей. Они легко воспринимают информацию, переданную словами, жестами или языком тела. Горислав понимал, что Мейлин только что перенесла тяжелое горе и с трудом избежала опасности. И жалость заполнила его сердце. Он уже не осознавал, что Мейлин – чужая, он видел лишь ее тонкую красоту и прелесть, а ее непохожесть на девушек-рысей притягивала и даже затягивала. Горислав впервые в жизни влюбился. И как это свойственно всем славам, чувство вспыхнуло мгновенно, обожгло его и завладело всем существом. К вечеру он уже хорошо понимал язык, на котором говорила Мейлин, и мог общаться с ней. Узнав ее историю, он окончательно потерял голову от любви. Смесь восхищения и жалости – самая гремучая и верно поражает сердце.

«Бедная девочка! – думал он. – Сколько ей пришлось пережить!»