Читаем Таласская битва 36 г. до н.э. полностью

Населен Кангюй был, по-видимому, редко, так как Чжан Кян указывает число войска в 90 тыс. человек, т.е. взрослых мужчин, что обычно составляет 20% населения. Следовательно, кангюйцев было около 400 тысяч. Эта цифра немалая для тех времен. Почти столько же было персов в эпоху Кира и лишь вдвое больше греков. В «Истории Старшей Хань» сказано, что западный сосед Кангюя – Яньцай от него независим[13], в «Истории Младшей Хань» от Кангюя зависимы и Яньцай, и его северный сосед Янь[14]. Значит, завоевание совершилось в I – II веках, но Волгу кангюйцы не переступили. В обоих случаях подчеркивается однообразность культуры Кангюя и Яньцая, т.е. мы можем очертить степной ареал единой культуры от Алтая до Волги, а на основании археологических параллелей между искусством Пазырыка и царских курганов Скифии продлить его на запад до Карпат. Но это не Согд и не Хорезм.

Кангюйский царь радушно принял хуннского шаньюя. Он дал ему в жены свою дочь и сам женился на дочери Чжи-чжи. Даже странно, почему 3 тыс. хуннов могли иметь такое значение для страны, которая могла выставить 90 тыс. всадников. Последнее число, вероятно, как и все китайские цифровые данные свыше 10 тыс., преувеличено[15]. Кроме того, эти всадники были разбросаны на пространстве от Волги до Тарбагатая, и надо думать, под рукой у кангюйского владыки больших сил не было. Поэтому небольшой, но сплоченный и боеспособный отряд Чжи-чжи представлял в Средней Азии солидную силу.

Первый удар союзники обрушили на усуней, совершенно не подготовленных к активной войне на западном фронте. Чжи-чжи показал себя блестящим кавалерийским генералом и мастером хуннского способа ведения войны. На Усунь обрушилось бесчисленное число нападений, причем в 42 г. до н.э. хунны разгромили их столицу – Чигу, т.е. Город Красной Долины, расположенный в верховьях Нарына[16].

Усуням пришлось бросить свои западные кочевья и увести население на восток. Отступление спасло их от полного поражения. Другим объектом хуннских набегов оказалась Ферганская долина, но, видимо, Чжи-чжи ограничился ограблением ее, так как осада крепостей была хуннам не под силу[17].

Накопленная добыча требовала места для хранения. В долине р. Талас Чжи-чжи выстроил для себя и своего отряда крепость. 500 рабочих строили ее два года[18]. Она была окружена земляным валом и двойным частоколом со сторожевыми башнями, что показывает на влияние не греческой или парфянской, а римской фортификации[19]. В числе гарнизона этой крепости было свыше 100 пехотинцев, которых считают римлянами[20]. Предполагается, что это были легионеры Красса, сдавшиеся парфянам и направленные ими служить на восточной границе[21]. Но почему они попали к Чжи-чжи?

В донесениях китайской разведки о деятельности Чжи-чжи содержатся сведения о том, что он лелеял планы завоевания юэчжей и парфян[22]. Тут несомненная путаница, так как юэчжи и парфяне были врагами, и Чжи-чжи всегда мог иметь одну из этих держав своим союзником. По-видимому, он подружился с парфянами и получил от них помощь в виде центурии римских легионеров, которые и помогли ему построить укрепленный лагерь. Возможно, именно этот союз повлек для хуннского шаньюя разрыв с кангюйским царем. По необъясненным причинам последний чем-то оскорбил Чжи-чжи, а тот, в свою очередь, убил свою жену, кангюйскую царевну, и несколько сот знатных кангюйцев, причем тела последних были изрублены на мелкие кусочки и брошены в реку.

Казалось бы, после этого кангюйцы должны были стереть в порошок маленький хуннский отряд, но этого не случилось. Наоборот, когда вскоре после этого прибыло китайское посольство, его приняли с полным, даже оскорбительном неуважением. Надо полагать, что в Кангюе шла внутренняя борьба, и Чжи-чжи просто поддержал и привел к власти одну из партий, чем лишь укрепил свое положение.