Читаем Тайский талисман полностью

Эта роль досталась моей матушке, которая лишилась дочери, моей единственной сестры, прожившей три дня, и поэтому стала превосходной кандидатурой на эту должность. Матушка расточала любовь к умершей дочери на маленького принца.

Мне тогда было шесть лет, и я помню мучительную ревность к ребенку, в котором видел соперника в любви моей матушки. Однако со временем я полюбил Йот Фа как младшего братишку. Он был унылым ребенком, что беспокоило короля, и все были довольны, что я взял мальчика под свое покровительство. Для меня это означало право находиться во внутреннем дворце, самую лучшую еду и одежду, образование значительно выше того, что полагалось мне по общественному положению. Я начал важничать, как принц, воображать, что меня случайно подменили при рождении. Матушка журила меня за это, но радовалась тому, что мы с принцем так близки, что я в отличие от остальных мог рассмешить Йот Фа.

Через шесть лет у короля и госпожи Си Судачан родился еще один сын, принц Си Син, но, думаю, принцы никогда не были так близки, как мы с Йот Фа, и, разумеется, моя привязанность к нему не распространялась на его младшего брата, хотя моя матушка явно обожала обоих принцев. Я находил Си Сина — не знаю, как выразиться — возможно, не заслуживающим доверия или даже хитрым, когда он подрос, хотя не уверен, что следует приписывать ребенку такую черту. Возможно, то было грубоватое высокомерие, с которым старшие дети относятся к тем, кто намного младше их, но я чувствовал, что Си Син пошел в мать в отличие от Йот Фа который гораздо больше походил на своего отца, короля.

Став старше, я начал восхищаться королем Чайрачей, если не слишком бесцеремонно для человека вроде меня говорить так о божестве. Я хорошо знал, как и все во дворце, что он завладел троном, предав смерти своего племянника, юного короля Ратсаду. Несмотря на это, я находил его мудрым и справедливым правителем, усердным в стараниях улучшить наши возможности мореплавания и нашу армию, расширив речной канал и пригласив португальцев, чтобы они обучили нас владению огнестрельным оружием. Кроме того, он был верующим, вскоре после того, как стал королем, построил монастырь Чи Чианг Сай, поместил туда изваяние Будды и священную реликвию. Однако впоследствии я часто задумывался, не ужасный ли поступок, приведший его к трону, лежит в основе тех трудностей, которые преследовали его правление, словно духи, разгневанные его деянием, мстили ему. Разумеется, было много зловещих предзнаменований, указывающих, что в государстве не все ладно. Но, возможно, мне это кажется.

Описывать госпожу Си Судачан мне трудно, отчасти из-за того, что случилось впоследствии, но, если быть честным, из-за чар, которые она оказывала на меня. Разумеется, я ее боялся. Она была не из тех женщин, к которым можно относиться легко, зачастую холодной, неприветливой, всегда скорой на гнев, еще более скорой на месть за любую обиду, умышленную или нет. Кроме того, она была — не знаю — соблазнительной? Конечно же я был слишком мал, чтобы оценить сексуальную сторону ее очарования, но что-то чувствовал. Как ни боялся Си Судачан, я ловил себя на том, что хочу находиться поблизости к ней, делать что-то, все, что угодно, дабы она благосклонно взглянула на меня, улыбнулась на свой особый манер, чтобы в ее глазах появился проблеск интереса или даже приятного удивления.

Думаю, мы с ней были в определенном смысле одного поля ягодами, простолюдинами, оказавшимися во внутреннем дворце, которых едва терпели королевы и консорты, королевской в отличие от нас крови.