Читаем Тайпан полностью

После того как Фэн закончил читать документ, Струан заставил каждого пирата написать по-китайски свое имя на отдельном экземпляре контракта. Писать умели все. Потом он заставил каждого обмакнуть левую ладонь в густую тушь и отпечатать ее на обратной стороне листа.

– Это еще зачем?

– Ладонь каждой руки имеет свой рисунок. Теперь я знаю, кто есть кто, как бы их там ни звали. Где мальчики?

– Отвести людей к лодкам?

– Да. – Струан дал Фэну фонарь и подтолкнул его к пляжу.

Остальные молча последовали за ним.

– Умно ты обставил этот свой отбор, тайпан. Опять же документы все эти… Да, чего-чего, а ума тебе не занимать. – Скраггер задумчиво покусывал кончик ножа. – Я слышал, ты славно поддел Брока. И с серебром тоже: посадил его голой задницей на горячую сковородку.

Струан хмуро посмотрел на Скраггера, сразу насторожившись:

– Брок говорил мне, что в нападении на него участвовали европейцы. Ты был одним из них?

– Если бы У Фан приказал мне заняться этим, тайпан, все бы закончилось иначе. У Фан не любит неудач. Должно быть, это кто-то из местных висельников. Страх, да и только. – Скраггер пристально огляделся вокруг. Убедившись, что они одни, он зашептал с заговорщицким видом: – У Квок родом из провинции Фуцзянь. Он с острова Квемой выше по побережью. Ты, наверное, знаешь этот остров?

– Да.

– В ночь на день святого Иоанна там будет большой праздник. У Квок приедет обязательно. Что-то связанное с предками. – В глазах Скраггера появился злобный блеск. – Если поблизости случится быть одному-двум фрегатам, Господи, да он попадется, как проклятая крыса в бочонок.

Струан презрительно усмехнулся:

– Что верно, то верно!

– Говорю тебе, это правда, клянусь Господом! Даю тебе честное слово. Этот мерзавец обманул меня, заставил дать тебе клятву, хотя знал, что это будет ложь, и этого я ему не прощу. Слово Скраггера не хуже твоего!

– Ага. Конечно. Только неужели ты думаешь, что я поверю человеку, который продает своего хозяина, как крысу?

– Он мне не хозяин. Мой начальник У Фан Чой, и больше никто. И присягал на верность я только ему, никому другому. Даю тебе слово.

Струан внимательно посмотрел на Скраггера:

– Я подумаю насчет дня святого Иоанна.

– Даю тебе слово. Я хочу, чтобы этот сукин сын отправился к праотцам, клянусь Богом! Честное слово человека – это все, что стоит между ним и вечным проклятием. Эта свинья отняла у меня мое – да поразит его Господь! – и я хочу, чтобы он своей жизнью заплатил за это.

– Где мальчики?

– Они станут денди, как ты говорил?

– Торопись, мне надоело торчать здесь.

Скраггер повернулся и свистнул в темноту. Три маленькие тени выскользнули из сампанов. Мальчики осторожно сошли по качающейся доске на берег и заторопились к ним по тропинке. Глаза Струана широко раскрылись, когда свет фонарей упал на их лица. Один был китайцем. Другой – евразийцем. А третий – маленьким грязным английским постреленком. Китайский мальчик, богато одетый, с толстой, аккуратно заплетенной косичкой, нес с собой сумку. Двое других были одеты в трогательные подобия европейского костюма: сюртук из домотканого сукна, маленькие помятые цилиндры, вручную сшитые брючки и маленькие туфли с грубыми застежками. На плече каждый нес палку, на конце которой болтался узелок.

Все трое отчаянно – и безуспешно – пытались скрыть свой страх.

– Это У Пак Чук, – сказал Скраггер. Китайский мальчик нервно поклонился. – Он внук У Фан Чоя. Один из них, но не от У Квока. А это мои собственные ребятки. – Он с гордостью показал на постреленка, который невольно вздрогнул. – Вот этот – Фред. Ему шесть. А это Берт, ему семь.

Он слегка шевельнул рукой, и оба мальчика сняли свои цилиндры, поклонились и пробормотали что-то, запинаясь от страха, а потом посмотрели на отца, чтобы узнать, все ли они сделали правильно. Берт, евразийский мальчик, прятал свою косичку под шляпу, но теперь, после всей этой неловкой возни, она болталась у него за спиной. Грязные волосы английского мальчишки были, как и у его отца, перевязаны сзади обрывком просмоленной бечевки.

– Подойдите сюда, ребятки, – мягко подозвал их Струан.

Младший взял за руку своего сводного брата, и оба они медленно сделали шаг вперед. Потом остановились, затаив дыхание. Английский мальчик тыльной стороной ладони вытер мокрый нос.

– Тебя зовут Фред?

– Да, ваша милость, – прошептал тот едва слышно.

– Говори громче, – сказал Скраггер, и мальчишка тут же выпалил:

– Да, ваша милость, меня зовут Фред.

– А я Берт, ваша милость. – Евразийский мальчик весь сжался, когда взгляд Струана остановился на нем. Он был высокого роста, выше других, с приятным лицом, красивыми ровными зубами и золотистой кожей.

Струан посмотрел на У Пака. Тот опустил глаза и приблизился, едва поднимая ноги.

– Он не говорит по-английски?

– Нет. Но Берт говорит на его языке. И Фред знает пару слов. Мама Берта из провинции Фуцзянь. – С каждой минутой Скраггер чувствовал себя все более неуютно.

– А где твоя мама, Фред?

– Умерла, ваша милость, – выдавил из себя малыш. – Она умерла, сэр.

– Вот уже два года, как она померла. Цинга ее прикончила, – добавил Скраггер.