Читаем Тайный узел полностью

Труп Печорского, предпринимателя и владельца двух коммерческих магазинов и коммерческого ресторана при гостинице в Молотовском районе, неуклюже и тяжело повалился на бок. Если бы Сабиров не успел вовремя обхватить тело бывшего коммерсанта за плечи, возможно, оно рухнуло бы на пол или повалилось бы бревном на майора Щелкунова — до того Модест Вениаминович был грузен. А так трое мужчин, проявив усилие, почти бережно положили тело Печорского на пол, и Виталий Викторович получил возможность внимательно осмотреть труп. Однако кроме полос, оставшихся после веревочной петли, никаких иных телесных повреждений обнаружено не было.

— Похоже на самоубийство, — пробормотал майор Щелкунов, продолжая осматривать тело бывшего предпринимателя. — Конечно, врач бы здесь разобрался лучше меня, но кроме следов от повешения я не вижу на теле ни синяка и ни единой царапины, что указывало бы на возможное сопротивление. А это значит, что его не было.

— Следов? — заинтересованно переспросила Зинаида, вспомнив, наверное, что-то из своей следственной практики.

— Ну да, следов насилия не вижу, — ответил Щелкунов, не понимая пока, отчего у Кац возник такой вопрос. — Вот только от веревки следы.

— Их что, несколько? — снова спросила Зинаида, подходя к трупу и наклоняясь над ним.

— Два… Вернее, две полосы, — уточнил Щелкунов. — Видишь: одна полоса идет поперек шеи горизонтально, а другая — наискосок, снизу вверх… Стоп, — посмотрел Виталий Викторович на Кац. — Ты хочешь сказать, что его сначала задушили, а потом, уже мертвого, повесили, имитируя самоубийство?

— Это не я хочу сказать, — усмехнулась Зинаида. — Это вы сами только что сказали.

Зинаида немигающе смотрела на своего начальника. И опять, похоже, думала не о том, о чем следует размышлять на месте преступления.

Последовало молчание, которое первым прервал Щелкунов. Вот Виталий Викторович думал как раз о том, о чем положено думать при проведении следственных действий.

— Будем иметь в виду, — слегка нахмурившись, произнес он. — Так или иначе, все станет ясно, когда тело осмотрит криминалист. Дождемся компетентного заключения судебно-медицинской экспертизы, а там поглядим, самоубийство это или… совсем наоборот. — Виталий Викторович снова помолчал, после чего обратился к стоящему около него Сабирову: — Как его звали, не подскажете?

— Кого? — не сразу понял вопрос Марат Ренатович.

— Покойного, — мотнул головой в сторону трупа Щелкунов.

Марат Сабиров пожал плечами.

— Я не знаю, — изрек он. После чего посмотрел на Стрешнева. — Знаком я с ним не был. Вот Геннадий Васильевич знает…

— Его звали Модестом Вениаминовичем Печорским, — промолвил Стрешнев тоном, каким говорят заупокойные речи.

— Вы хорошо его знали? — обернулся в его сторону Виталий Викторович.

— Не особо, не приятельствовали, — последовал ответ в том же минорном тоне. Кошки в душе по поводу кончины Печорского у Геннадия Васильевича не скребли. Хотя самоповешение хозяина соседской квартиры было из разряда событий малоприятных. Вот разве что случившееся заставило задуматься о бренности бытия: живешь так себе, ни о чем плохом не думаешь, а оно разом все может поменяться. — Так, здоровались. Иногда перекидывались парой ничего не значащих фраз. Он был человеком не нашего круга, и у нас не было общих интересов, — добавил Стрешнев уже иным, обычным тоном.

— Ну какое-то общее впечатление о нем вы могли для себя составить? — вступила в разговор Зинаида, внимательно рассматривающая обстановку в зале, однако прекрасно слышащая разговор своего начальника с хозяином соседней квартиры.

— Трудно что-либо сказать… Но мне всегда казалось, что он был человеком себе на уме, — немного поразмыслив, произнес Стрешнев. И в некоторой задумчивости добавил: — Кажется, покойный был из той породы людей, которые никогда не расскажут вам о своих планах, даже будь вы самый лучший их друг.

— То есть ваш усопший сосед был человеком закрытым, — то ли спросил, то ли констатировал факт майор Щелкунов.

Геннадий Васильевич понял последнюю фразу майора милиции как вопрос и не очень решительно ответил:

— Не то чтобы закрытый… — Стрешнев опять немного подумал. — Скажем так: он был человеком, не пускающим никого дальше передней. По крайней мере, мне так показалось, — добавил начальник городского управления связи.

— Ясно, то есть он держался на расстоянии, — понял, что хотел сказать Стрешнев, Виталий Викторович.

— Можно и так сказать. В какой-то степени это понятно, ведь он был успешным предпринимателем. Деньги у него водились. А они всегда требуют какой-то осторожности. А уж в наше неспокойное время тем более.

— А чем он владел, можете сказать?

— Двумя магазинами и коммерческим рестораном.

— А что вы можете рассказать о его супруге?

— О ней могу сказать еще меньше, — промолвил Геннадий Васильевич. — Ее зовут Нина. Отчества, простите, не знаю. Она вроде бы из эвакуированных.

— А откуда именно?