Ее заинтересовал Аспен, потому что она хочет анонимности. Хочет, чтобы к ней относились как к нормальному человеку. Именно этого я от вас и жду. Никаких вопросов про работу. Никаких «откуда вы черпаете свое вдохновение» или «как вам удается на гастролях так быстро менять наряды между песнями». Ничего такого. И ни при каких обстоятельствах вы не должны спрашивать Зару про ее личную жизнь или про разрыв с Лиамом.

— Мы будем с ним как с Волдемортом, — сказала Джулс, — тот, кого нельзя называть.

По группе прокатился смех, но под суровым взглядом Клодин быстро увял.

— И наконец, никаких фотографий Зары. И на всякий случай я попрошу вас сдать телефоны. Луиза соберет их и запрет, чтобы ни у кого не было соблазна. Владельцы дома дали мне код от сейфа; вам вернут телефоны в конце вечера.

И снова группа засмеялась. И снова на лице Клодин не дрогнул ни один мускул. Когда до всех дошло, что она говорила всерьез, смех превратился в ворчливый протест. Заговорил Генри:

— Я не думаю, что это необходимо, Клодин.

— А я думаю, — отрезала она. — Мы должны все закончить к восьми. У нас два часа. Без сомнения, все вы сможете пережить это время, не проверяя поминутно свои аккаунты в соцсетях, или что еще вы там собирались делать сегодня вечером, помимо своих рабочих обязанностей. Если телефон для вас важнее, чем шанс оказаться в одной комнате с одной из величайших певиц нашего времени, то вы можете быть абсолютно свободны. Уходите сейчас.

Никто не двинулся с места.

— Нет?

— У нас даже нет телефонов, — гордо сообщил капитан Тигельман. Миссис Тигельман одобрительно похлопала его по колену.

Луиза обошла всех, забирая телефоны. Собрав все, она сложила их штабелем и встала рядом с Клодин.

— А как же ты? — спросил Кевин. — Ты что, не собираешься сдать свой?

— Да, как насчет твоего телефона? — повторил Джерри.

— Мне нужен мой телефон, чтобы мониторить «Инстаграм» Зары и знать, постит ли она что-нибудь про дом и тэгает ли нас, — ответила Клодин. — Это еще одна цель нашего вечера. Мы хотим, чтобы она не только купила дом, мы хотим, чтобы она хвасталась им. Чтобы рекламировала его. Итак, не подлизываться, не фанатеть. Будьте очаровательными, умными и успешными друзьями агентства «Кэлхун+Кэлхун» и его представителями, — то есть теми, кто вы на самом деле и есть. А иначе, особенно если вы работаете на меня, как всегда, бойтесь моего гнева.

На этот раз Клодин улыбнулась. Но никто не засмеялся.

А затем раздался колокольный звон дверного звонка.

— Это она! — воскликнула Клодин. — Она здесь. Быстро все по местам. Давайте, негромкая фортепианная музыка, официанты разносят закуски. Гости, пожалуйста, тусуйтесь, ведите себя естественно. Генри, встань рядом со мной, мы встретим Зару.

Клодин чувствовала растущую внутреннюю силу. Это был волнующий момент — вот-вот она получит абсолютный контроль над своей судьбой. Жизнь, о которой мечтала. Которую заслужила.

Она взяла Генри за руку и повела его к входной двери.

— Как я выгляжу? — спросила она его.

— Готовой, — ответил он.

Это слово неожиданно отозвалось в ней. Она вдруг ощутила благодарность к нему, чего не испытывала с тех пор, как… возможно, никогда. Он мог бы сказать «великолепно», или «прекрасно», или «фантастически», или любое другое слово. Вместо этого Генри выбрал именно то, которое ей больше всего нужно было услышать. В этот момент Клодин поразило, как хорошо он ее знал. И как сильно он был ей нужен. Она всегда понимала, как сильно нуждалась в нем как в художнике, в его таланте. Понимала с самого начала. Поэтому ее так тянуло к нему, поэтому они сделали то, что сделали. Но она никогда — до этого мгновения — не понимала, насколько она по-человечески нуждалась в нем, в его любви. Она была слишком сурова с ним в последнее время. Все из-за стресса, вызванного проблемами в бизнесе. Когда вечер закончится и они продадут дом Заре, она сконцентрируется на них двоих. Отношения между ними станут лучше. Они смогут начать все с чистого листа. Не уехать из Аспена навсегда, как он предложил, но, возможно, взять отпуск. Остаться вдвоем, чтобы узнать друг друга заново и решить все проблемы.

Она дотронулась до его щеки и улыбнулась. Потом глубоко вдохнула и открыла дверь.

— С праздником, — сказал Стив.

Генри

«Ну конечно, — думал Генри. — Вот что делает этот дом. Он метит и разрушает все, с чем соприкасается. Он хуже, чем дом с привидениями. Тот вызывает призраков и бесплотных духов. Этот пошел дальше: он собирает живых». Когда дверь открылась, он видел, как изменилось лицо Клодин. Но она быстро пришла в себя.

— Стив, — сказала она. — Колядуешь сегодня? А где остальные певцы?

— Клод, выглядишь, как всегда, потрясно, — сказал Стив. — А, Генри, слышал, ты лежал в больнице? Но выглядишь молодцом. Слава богу. А я как раз думал по дороге сюда, что станет с «Кэлхун+Кэлхун» без тебя? Кто будет строить ее дома?