Читаем Тайный пляж полностью

Накрасив ресницы и сделав пару мазков блеском для губ, Никки пришла к выводу, что неплохо почистила перышки. Теперь она уже не походила на то огородное пугало, которым была утром. Не красавица, конечно, но в общем неплохо.

Когда Адам открыл дверь, ему хватило любезности скрыть свое удивление столь чудесным преображением. Никки с улыбкой подняла руки:

– Дико извиняюсь… но я пришла с пустыми руками.

– Ой, не стоит беспокоиться. Входите. – Он наклонился поцеловать гостью, и у нее возникло мимолетное ощущение тепла его щеки.

Адам сменил синюю рубашку на белую с голубым кантом на расстегнутых манжетах. Он был босиком – похоже, только из душа, – мокрые волосы зачесаны назад.

– Что будете пить? – Адам провел Никки в гостиную, которая была точной копией ее гостиной: камин слева, арочный проем, ведущий в соседнюю комнату, справа. – Я могу приготовить вам все, что хотите, хотя в последнее время я подсел на «Гимлет». В основном это джин и свежий лайм. И у вас точно не будет цинги.

– Звучит заманчиво.

Он направился к барной стойке, встроенной в стену справа от камина. Под открытыми полками с аккуратными рядами бокалов всех форм и размеров располагалась мраморная столешница, на которой находилось все необходимое для приготовления коктейлей. Адам взял из проволочной корзины три лайма, выжал их в шейкер, добавил пригоршню льда, после чего щедрой рукой налил туда джина «Хендрикс Нептуния».

Никки оглядела комнату. Кислотно-желтый цвет стен удачно контрастировал с мебелью, выглядевшей так, словно она была куплена во время отдыха в Провансе или в Апулии и отправлена в Корнуолл. В книжном шкафу романы лауреатов Букеровской премии, толстые книги по кулинарии и автобиографии. Большой марокканский ковер, на нем два элегантно потертых кожаных дивана и низкий кофейный столик. «Да уж, это не твой затрапезный коттедж», – подумала Никки. При желании такой дом можно было бы сдавать за несколько тысяч в неделю.

– Какая красота! – воскликнула Никки.

Все планы по отделке нового дома внезапно показались ей ужасно неамбициозными. В обстановке гостиной Адама явно чувствовалась рука мастера, выгодно представившего все то, что было накоплено за целую жизнь.

– Это заслуга Джилл. Она, так сказать, курировала ремонт. – Адам изобразил знак кавычек. – Она всегда мечтала жить в Корнуолле. Мы собирались переехать сюда, когда обустроимся. Она даже нашла место в больнице Труро. Но потом… – Он вздохнул. – Когда она умерла, я поручил все дела агентству, поскольку мне было не до того. В наши планы не входило сдавать дом в аренду. Мне потребовалось время, чтобы привести мысли в порядок, продать дом в Илинге, собраться с силами… и вот наконец я здесь.

– Надеюсь, вам будет здесь хорошо. И вы обретете мир в душе.

– Попытаюсь, – кивнул Адам. – Уверен, Джилл этого хотела бы. Я все время представляю, как она мной руководит, указывая, что и куда положить. – Адам пару секунд яростно тряс шейкер, после чего разлил напиток по двум высоким бокалам и один вручил Никки. – Будем надеяться, что я не слишком быстро превращу этот дом в занюханный «Тревелодж».

Они чокнулись.

– Добро пожаловать в Спидвелл, – сказала Никки.

Адам показал Никки на один из диванов, и она послушно села. Диван был невероятно мягким и роскошным. С такого наверняка не захочется вставать.

– Выходит, вы местная жительница? – спросил Адам.

– Я прожила здесь всю свою жизнь, – криво улыбнулась Никки. – И даже не стала поступать в университет.

– А почему вам захотелось переехать? – пожал плечами Адам.

– Это совсем маленький городок, что не всегда хорошо. – В памяти мгновенно всплыла разоблачительная открытка, и Никки поспешно глотнула коктейля, чтобы отогнать неприятное воспоминание. – Хотя, быть может, я не права. Мы сплачиваемся, когда дела принимают совсем плохой оборот.

– Когда вас начинают донимать туристы?

– Нет. Ну это уж слишком. Туристы – наш хлеб с маслом. – Она замялась. – Вы слышали о крушении спасательной шлюпки?

– Двадцать лет назад, так?

– Да, в августе будет двадцать лет. Тогда я потеряла отца. – Никки, как и Адаму, хотелось открыто поговорить о своей трагедии.

– Боже мой! – Лицо Адама страдальчески исказилось.

– Погиб также муж моей сестры Джесс, – сказала Никки и, сделав над собой усилие, добавила: – Рик.

– Какой ужас! Соболезную.

– Нам тогда пришлось безумно тяжело. – Никки натужно улыбнулась. – Но мы сплотились. И у города есть план этим летом отметить годовщину трагедии. Я в организационном комитете. В наказание за свои грехи.

– Это ведь очень важно, да? Не забывать. Я был в музее. Очень трогательно.

Возле гавани находился крошечный музей. На десятую годовщину была открыта специальная экспозиция. Фотографии в натуральную величину всех погибших мужчин – пятерых со спасательной шлюпки и еще двоих с рыболовецкого судна, которых пытались спасти, – с их биографиями и свидетельствами близких, чтобы никто не был забыт.

– Моя мама принимала в создании экспозиции самое активное участие. Думаю, тогда ей это очень помогло.

– Похоже, вы до сих пор не оправились.

– Ничего не поделаешь. Жизнь продолжается.