Читаем Тайный пляж полностью

После проведенного с Адамом вечера Никки проснулась позднее обычного. Часы показывали восемь утра, и пора было взяться за дело. Однако Никки лишь под утро удалось забыться вязким, сумрачным сном.

Секунду-другую она лежала неподвижно, пытаясь понять, на какую эмоцию реагировать в первую очередь. В голове гудело, в животе что-то порхало, причем не бабочки, а нечто более зловещее. Черные мотыльки. Она рассчитывала проснуться в коттедже с особым ощущением нового дома, но роковая открытка напрочь испортила радость от новоселья.

Она с трудом вылезла из постели и подошла к окну. Ночной шторм улегся, и все вокруг казалось слегка потрепанным, трава и живая изгородь примяты, деревья склонились набок. Море выглядело набухшим, его поверхность качалась, точно пьяный матрос после бурной ночи за бутылкой рома. Однако солнце уже робко проглядывало сквозь облака, и у Никки возникло желание спуститься на пляж и поплавать. Ласкающая кожу шелковистая вода уменьшит частоту сердцебиения, а волны снимут нервное напряжение, укачивая тебя, как младенца. Но Никки собиралась пойти на воскресный ланч в «Маринерс», а до этого вынести ковровую дорожку и запихнуть ее в контейнер для мусора. Кроме того, сегодня ее могли вызвать на спасательную станцию, поскольку люди, введенные в заблуждение ярким солнцем, могли попасть в беду на море.

Никки быстро оделась, проверила пейджер, прикрепила его к поясу. Затем направилась на кухню приготовить кофе. У нее во рту пересохло, в висках стучало: слишком много коктейлей и бессонная ночь не пошли ей на пользу. Впрочем, она ни о чем не жалела. При мысли об Адаме и Гэтсби по соседству на душе сразу стало легче. Их присутствие действовало на Никки успокаивающе.

Она начала мысленно составлять список людей, способных написать ту открытку. Но так и не смогла представить, кто столько лет хранил молчание и решил заговорить только сейчас. Единственным человеком, хоть что-то знавшим, был Вуди, а он унесет эту тайну с собой в могилу. Он никогда не предал бы мать своего сына. Ни за что на свете! Как ни странно, сейчас они любили друг друга даже больше, чем когда жили вместе, хотя и совершенно по-другому. Их любовь была основана на взаимном уважении, доверии и обожании сына. И она казалась нерушимой.

Или нет? На секунду Никки засомневалась в прочности их уз. Но с какой стати Вуди станет причинять ей подобные страдания? Он был простодушным малым, не склонным к ревности, излишней обидчивости или мстительности. Она отказывалась верить, что он мог так долго держать все в себе. А кроме того, его почерк всегда оставлял желать лучшего. Нет, прислать подобную открытку явно не в стиле Вуди.

Конечно, она могла бы прийти к определенному выводу, если бы знала, чего добивается отправитель. Может, за ней числится еще какое-то прегрешение? Организация свадеб – довольно динамичный бизнес. А вдруг она случайно оскорбила чью-то невесту? Но Никки при всем желании не сумела припомнить ни одного недовольного клиента. Ящик письменного стола в офисе был забит восторженными письмами с выражением благодарности. Письма придавали ей сил, когда у нее не сходились концы с концами и, казалось, никогда не сойдутся. Само собой, в результате все концы стягивались красивым узлом, ни одна мелочь не оставлялась на самотек, однако это всегда была гонка к финишной ленточке.

Когда все попытки успокоить себя, что никто ничего не знает и она слишком бурно реагирует, провалились, Никки впала в дикую панику. Казалось, привычный мир рушился и все шло прахом. А еще постоянная тревога, что от нее отвернется семья, да и вообще весь город. Бизнес рухнет. И придется забыть о спасательной станции. Если там узнают о ее поступке, можно будет попрощаться с командой.

Никки сделала глоток кофе, и ее затошнило. Ей нужно срочно поесть. После вчерашнего долгого напряженного дня нескольких ложек хумуса, пусть даже самого вкусного в мире, было явно недостаточно. Она сунула пару ломтиков хлеба в тостер и внезапно, к своему ужасу, поняла, что вот-вот расплачется. Первый завтрак в доме своей мечты. Никки рассчитывала, что это станет особым моментом. Она собиралась выйти в сад с кружкой кофе в руках, подставить лицо ласковому бризу и насладиться сказочным видом. А в результате больше всего ей хотелось вернуться в постель и спрятаться под одеялом. Рано или поздно все тайное становится явным, подумала она. И не то чтобы она когда-либо сомневалась, что поступает дурно.

Неожиданно хлеб выскочил из тостера, заставив ее подпрыгнуть. Она приказала себе собраться, так как дел было невпроворот. Она включила радио, чтобы отвлечься, затем намазала тост маслом и мармайтом[5]. Голод и легкое похмелье лишь подогревали беспокойство.