Читаем Тайный пляж полностью

Яхта называлась «Леди Звездная Пыль»[2]. Капитан спрыгнул на причал и пошел вперед, на ходу натягивая свитшот; он тряс кудрявой головой, просовывая ее в ворот. Никки слышала, как он насвистывал «Brandy (You’re a Fine Girl)»[3], и ее интерес к нему сразу усилился, поскольку в пабе эта классика семидесятых считалась своего рода гимном. Кто-нибудь выбирал эту песню в музыкальном автомате, и все c удовольствием начинали горланить, а когда в воздухе таяла последняя нота, как ни в чем не бывало возвращались к оставленным напиткам и прерванным разговорам. Никки не отрываясь смотрела на парня, пока он не достиг набережной, после чего принялась ему подпевать.

Он остановился, сунул руки в карманы и улыбнулся. Никки вдруг показалось, будто внезапно выглянуло солнце, хотя оно уже светило вовсю.

– Больше всего в этой песне мне нравится то, – сказал он, – что после ее выхода многим девчонкам стали давать имя Бренди.

– Неужели?

– Ага. И если бы я не был таким, как тот парень в песне, и остепенился, осев на берегу, то непременно назвал бы свою дочь Бренди.

– Никогда не говори «никогда». – Никки внезапно почувствовала прилив смелости. – Возможно, ты еще не встретил подходящую девушку.

– Все может быть. – Он обвел глазами длинный ряд магазинчиков на набережной. – Как думаешь, а у меня есть шанс здесь позавтракать?

– Еще слишком рано. – Никки надеялась, что у нее не размазалась тушь. Если, конечно, тушь вообще осталась. – Но если ты меня здесь подождешь, я могу принести тебе сэндвич с беконом.

Она продемонстрировала пластиковый пакет, в котором лежало ее средство от похмелья. «Пожалуйста, скажи „да“!» – мысленно взмолилась она.

Парень явно обрадовался:

– Это было бы классно.

– Кетчуп или коричневый соус?

– Коричневый соус, – ответил он. – Спасибо. Не так часто можно встретить столь теплый прием в чужом городе.

– Добро пожаловать в Спидвелл, – сказала Никки, и их глаза встретились.

Его глаза были бледно-синими, цвета его джинсов, и Никки вдруг поймала себя на том, что утонула в них, и на секунду растерялась, не зная, что делать и что говорить. Взяв себя в руки, она показала на скамейку с видом на гавань:

– Подожди меня здесь. Я вернусь через десять минут.

Возбужденная этой случайной встречей, она бегом миновала набережную с кафе, кондитерскими, забавными лавками, рассчитанными на туристов, и нырнула в проход между двумя зданиями. В Спидвелле было полно тайных проходов. Настоящий лабиринт мощеных дорожек, ведущих к обнесенным стеной садам, дворикам и спрятанным домам. И прямо в сердце этого лабиринта находился «Маринерс» – белый квадратный хаотичный дом в георгианском стиле, фамильный дом Нортов.

Никки ворвалась на кухню, где за столом пил чай ее отец Уильям. Он посмотрел на дочь и с улыбкой поднял брови. Обычно на заре возвращалась ее сестра Джесс, а не Никки.

– Хорошо погуляла? – спросил он.

Уильям, как обычно, был в клетчатой рубашке и джинсах, и Никки внезапно почувствовала прилив нежности. Отец всегда был для нее воплощением надежности и основательности. Увидев его, она тут же вернулась с небес на грешную землю, так как, похоже, успела потерять голову. Подойдя поближе, Никки обняла отца. От него уютно пахло чаем, зубной пастой и маслом для бороды.

– Было весело. Классическая закрытая пьянка в «Нептуне». Хочешь сэндвич с беконом?

– Я уже позавтракал, – ответил отец, глядя, как Никки ставит на плиту сковородку.

– А мама еще лежит в кровати?

– Да. Сейчас отнесу ей чего-нибудь наверх.

– Может, приготовить бекон и для нее тоже?

– Думаю, она пока удовлетворится чашкой чая. Когда я вставал, она еще спала.

– Мама имеет полное право поваляться в постели подольше. Она это заслужила.

Никки отрезала два толстых ломтя бекона и положила на сковородку.

– Понимаю. Она слишком много работает.

– Папа, она по-другому не может. Ты ведь ее знаешь.

Ее мать Хелен не умела сидеть сложа руки. Она помогала вести семейный бизнес, пекла свадебные торты, собирала пожертвования для спасательной станции, а в семь вечера непременно вынимала из духовки какую-нибудь вкуснятину. Возможно, именно поэтому трое ее детей – Никки, Джесс и Грэм – все еще жили дома с родителями. Никки в свои двадцать три года вовремя не уехала и спустя пять лет после окончания школы продолжала работать на отца.

– Привет отдыхающим!

Оторвав взгляд от плиты, Никки увидела, как в кухню вплывает ее сестра Джесс. Темные волосы растрепаны, из-под короткого атласного халатика с вышитым на спине тигром виднеются длинные загорелые ноги.

– Привет.

– А это для кого? – Джесс с вожделением посмотрела на бекон.

– Готовлю сэндвич для Вуди. – Ложь слетела с языка легко и непринужденно, но то была ложь во спасение.

– А он сейчас где? Он что, сам не может приготовить себе сэндвич?

– Мы с ним встречали рассвет. В гавани.

– О-о-о… – Джесс кинула на сестру понимающий взгляд. – Как романтично!

Никки закатила глаза:

– Между нами ничего нет.

– Ну да, ну да. – Джесс протянула руку за ломтиком бекона.

– Эй! – Никки хлопнула сестру по руке лопаткой для рыбы. – Руки прочь! Делай себе сама.