– Я – мать Ватенде, старосты Удугу. Он говорит: «Я видел, как она копала в земле рядом с церковью. Я наблюдал. Я слышал, как она говорила злые слова. Я поймал ее. Выкопал рог. Он полон плохого лекарства, дава за учави. Те, кто прошел бы по нему, заболели бы и умерли. Когда я обвинил ее, она побежала».

Ватенде поднял военную дубинку. Ахмед видел такие в Кейпе, они назывались «киири», метательные дубинки. Похоже, Ватенде приготовился метнуть свою в Аджию.

Ахмед встревоженно повернулся к Аджии и прошептал:

– Это рог, который ты купила у рынка Карияку!

Она кивнула, широко распахнув глаза.

– Зачем, Аджия? Зачем ты пришла в деревню?

Она в отчаянии заломила руки:

– Ты не вернулся! Я отправилась тебя искать. Когда я увидела тебя в том кругу, я поняла, что ты предал меня.

Он схватил ее за руки:

– Я не предавал тебя, Аджия, я просто…

Двое мужчин подошли и вырвали Аджию из рук Ахмеда.

– Мвави! – настойчиво сказал Ватенде. – Мвави!

Аджия завопила.

– Что за «мвави»? – воскликнул Ахмед.

Старуха сказала:

– Испытание ядом. Завтра она выпьет настой коры дерева мвави. Если она не ведьма, ее вырвет и она останется в живых.

Ахмед не мог поверить своим ушам.

– Вы не можете так поступить! Это дикое суеверие!

– Это Африка, – ответила старуха. – Мы – банту. Она пыталась пустить в ход учави. Ее испытают с помощью учави.

Все повернулись, чтобы уйти.

– Куда вы ее ведете? – вопросил Ахмед.

Не обращая на него внимания, люди поволокли вырывающуюся Аджию к группе хижин на западном конце деревни. Когда они туда добрались, в центр участка принесли бамбуковую клетку. Аджию потащили к клетке, и она закричала:

– Ахмед! Ахмед!

Он хотел броситься к ней, но сильные мужчины удержали его.

Другие заставили Аджию лечь. А потом появились женщины. Ахмед в му́ке смотрел, как женщины бьют девушку и хлещут по щекам.

Он с криком снова попытался к ней прорваться, но мужчины держали его за руки.

– Ахмед, помоги мне, кунисаидиа! [112] – воззвала она, стараясь защититься от ударов.

– Аджия! Аджия! – закричал он, когда золотые украшения, которые он купил своей возлюбленной, сорвали с ее рук. Из ушей ее выдернули сережки, и женщины сорвали с нее одежду из драгоценных тканей. Все, что у нее осталось, – это дешевый браслет из слоновьего волоса.

И тогда она встала – Аджия плачущая, Аджия нагая, – и все могли видеть ее.

Нараспев повторяя «Мвави!», женщины втолкнули ее в клетку.

Ватенде поманил двух мужчин:

– Веве! Ты! Веве!

– Что он говорит? – воскликнул Ахмед.

– Он зовет ее охранять, – сказала старуха. – Я тоже буду следить. Ты теперь иди. На сегодня все кончилось.

– Аджия, я тебе помогу!

Ахмед побежал к восточному концу деревни, к мирному священному кругу, который чуть было не отверг. Он бежал в лунном свете, мимо глинобитных хижин, возле которых спали собаки, мимо травы и кустов, поникших из-за засухи. Он смутно гадал – где Стив Харрис и человек из «Амер-кан»? Неужели они не слышали и не видели, как люди набросились на Аджию? Почему никто ее не защитил? А Пол Джозеф? Или он слишком болен, чтобы подняться с постели?

Ахмед добрался до хижин Бабу и поспешил по окаймленной камнями тропе, удивляясь все больше. Он не слышал ни барабана, ни мбиры, никто не сидел в священном кругу. Все люди исчезли.

Глава 30

Полу Джозефу хотелось, чтобы Кевин ван дер Линден, он же – Гивн, присоединился к тем, кто разводил сигнальные костры вдоль взлетной полосы в джунглях. Было достаточно трудно не стонать вслух из-за пульсирующей боли в перевязанной голове. Говорить с Гивном было почти невозможно.

– Вывихнутая и слобанная рука. Он не хотел лететь, даже когда ебу сказали, что лунный свет – тоже свет. Все бовторял: «Если бы не видиб, бы не летаеб», как будто это какой-то слоган. Бришлось его бодкупить. Ты должен бне полтора биллиона, Джозеф.

Пол Джозеф выдавил:

– Что?!

Гивн захихикал:

– Танзанийских шиллингов. Это тысяча абериканских долларов.

Пол Джозеф вздохнул, радуясь, что ему не придется встретиться лицом к лицу с нищетой, как он уже встретился с травмой и возможным бесчестьем.

Большинство людей деревни устремились на взлетную полосу, охваченные мрачными предчувствиями относительно этого беспрецедентного ночного полета, но в то же время возбужденные и полные любопытства. Зная, каким опасным может быть приземление, все хотели помочь направить самолет. Гивн, как обычно, решил держаться в стороне от физического труда.

– Брекрасное вребечко ты выбрал, чтобы встать бод бадающее дерево, – сказал Гивн.

Девочка по имени Ариэль бегом вернулась к Полу Джозефу:

– Вы совершенно уверены, что не хотите позволить Бабу вас осмотреть? Он вылечил меня после укуса черной мамбы!

– Если бы тебя укусила черная бабба, девчушка, тебя бы сейчас здесь не было, – сказал Гивн.