Читаем Тайный мессия полностью

Чтобы не расплакаться снова, она шмыгнула носом, выпила еще чаю и посмотрела на часы. Не в силах разобраться в суахильском времени, она просто передвинула стрелки часов в соответствии с местной временной зоной. Если тут было семь часов утра, сколько тогда дома – одиннадцать вечера? Хасайеа уже бросили свои лонгборды. Если только ее друзья не задержались допоздна за домашним заданием, теперь они тихо сидят в своих комнатах, как и положено. В одиннадцать вечера пятиклассники гасят огни, но от шестиклассников этого не требуется. И все равно большинство из них уже в постелях или готовятся лечь, набив животы едой… Которая не просится тут же назад. Ариэль ужасно скучала по друзьям, но, по крайней мере, те были в безопасности, их не застрелили на митинге протеста против оружия.

Когда Америка стала такой опасной?

Ариэль вообразила, что, наверное, чувствуют родители убитых учеников, а потом содрогнулась, поняв, что ее собственные родители могут чувствовать себя точно так же. В конце концов, она же исчезла. И по их мнению, сейчас может быть мертва.

Чувствуя вину, она посмотрела на канделябры – отростки белых кораллов окружали две свисающие лампы. Ариэль поставила чашку с чаем, отложила тост и сказала хозяйке:

– Спасибо, мэм.

Попрощавшись с другими гостями, девушка встала из-за общего обеденного стола и отправилась на встречу с Заком. Она попросит его мобильник, чтобы позвонить папе.

Первый этаж отеля представлял собой череду роскошных просторных комнат, отделенных друг от друга вздувающимися белыми занавесками и потрясающими предметами африканского искусства.

Когда Ариэль нашла Зака, тот прятал бумажник, только что заплатив по счету. Он был одет в бледно-серую одежду, и если бы Ариэль не знала, кто он такой, то приняла бы его за кинозвезду. Когда Зак улыбался, хотелось взять у него автограф.

– Какова моя часть счета? – спросила она.

Данлоп взглянул на нее живыми карими глазами:

– Как насчет того, чтобы я оплатил отель? Для меня одно удовольствие иметь такого прекрасного товарища по путешествию.

Ариэль нахмурилась:

– В этом нет необходимости. У меня есть пятьсот долларов.

– Не беспокойся об этом.

– Счет больше, чем на пять сотен?

Он комически приподнял брови и поджал губы.

– О господи, вы можете позволить себе такую сумму?

Зак попытался состроить еще более смешное лицо – и преуспел в этом.

– Э-э… да.

Ариэль решила не смеяться.

– Тогда, наверное, вы богаты, как мой папа.

– Да, и я согласен с тем, что это должно быть преступлением, – пошутил он с печальным видом. – Вообще-то я всегда хотел иметь дочку, которую можно баловать.

Теперь она поняла Зака и ухмыльнулась:

– В таком случае, может, сделаем крюк до ущелья Олдувай? Кто знает, когда у нас еще будет шанс его увидеть?

– Ущелье Олдувай?

– Ну, знаете – колыбель человечества? Где Лики нашли первых обезьянолюдей?

– А, африканская Ева.

– Нет, глупый, ее нашли в Эфиопии. Но митохондриальная Ева человечества, вероятно, жила в ущелье Олдувай здесь, в Танзании.

Зак пристально, хотя и добродушно, посмотрел на нее. Догадался ли он, что она тянет время?

– Думаю, мне надо позвонить папе. А на моем телефоне нет приема. Он беспокоится. И мама тоже.

Зак протянул ей свой мобильник и показал, как звонить в Штаты. Ариэль вышла с телефоном на веранду, а потом зашагала по траве вдоль мелкого чистого пруда. Телефон папы не ответил, как обычно, вместо этого немедленно включился автоответчик, как будто мобильник был выключен. Она оставила сообщение:

– Папа, я в Дар-эс-Саламе. Скоро уезжаю в Удугу. Не беспокойся. Я в полном порядке.

Ариэль подумала, не позвонить ли на мобильный мамы, но передумала, потому что чувствовала себя виноватой и знала: мама будет плакать, умолять и заклинать, чтобы дочь вернулась.

Вернувшись в гостиницу, она увидела, что Зак размышляет над книгой регистрации гостей; его солнечная улыбка исчезла.

Подойдя сзади, она посмотрела на книгу:

– Что-то не так?

Данлоп ничего не ответил, он просто с каменным выражением лица смотрел на подпись своей жены. Ариэль увидела, что ниже расписался некий преподобный Пол Джозеф – он поставил свою подпись так близко, что ее завитушки переплелись с подписью женщины.

Я не помню в точности, что произошло после того, как Зения ушла. Я знаю, что спросила Суму – можно ли мне немного побыть одной, и она позволила мне улечься в ее хижине. Я знаю, что время от времени Сума приносила мне еду и питье.

Я поняла, что пришла ночь. По правде говоря, я чувствовала себя такой потерянной, что не могла переставлять ноги. Когда все известное человеку оказывается неверным, указателей пути для него не существует.

Когда я покину хижину Сумы, жизнь никогда уже не станет прежней для меня, Мэгги Морелли. То, что я считала нереальным, было реальным. То, что я сочла невозможным, оказалось возможным.