Читаем Тайный детонатор полностью

На минуту установилась тишина.

– Думаете, он мог устроить взрыв? – прервал тишину голос Балашова.

– Взрыв? Не знаю. А вот изготовить взрывное устройство для него, инженера-химика, пара пустяков.

– Где он сейчас работает?

– По-прежнему на электролизном заводе, в заводской лаборатории. Сейчас в отпуске.

– Где?

– Соседи уже неделю его не видели. После смерти жены он живет один.

– Срочно установить местонахождение! Мы же должны за ним наблюдать. Если что – нам крепко не поздоровится.

Снова замолчали. Потом Балашов, взявший ведение совещания в свои руки, сказал:

– Продолжайте… А по части душевнобольных как дела?

Кузьменко, среднего роста, плечистый, со стрижкой «под ежик», не удержался и усмехнулся:

– Здесь тоже есть кое-что, вернее, кое-кто – знакомый всем Борисенков. Надо представлять?

– Его что, выпустили? – услышав фамилию, воскликнул Банных.

– Выпустили, полгода назад.

– Но он же шизофреник!

– Это не ко мне вопрос.

– И что Борисенков? По-прежнему льет слезы по убиенному императору?

– Его, как и Лихтнера, найти не удалось. Говорят, куда-то уехал. Насовсем. Куда-то в Подмосковье.

Многие из присутствующих знали, что, если Лихтнер выступал за права якобы притесняемых немцев, то Борисенков вдруг объявил себя не кем-нибудь, а самим цесаревичем Алексеем Романовым, который чудом спасся от расстрела в 1918 году в доме Ипатьева. Кто-то ему сочувствовал, кто-то покручивал пальцем у виска, пока Борисенков не попытался послать письмо в Канаду якобы своей тетке – великой княгине Ольге Александровне. В КГБ провели с ним беседу, пояснив, что великая княгиня уже несколько лет как отдала богу душу. Но Борисенков не унимался. А когда в ночь с 16 на 17 июля, в дату гибели царской семьи, он у ворот церкви запел «Боже, царя храни», в КГБ поняли, что всему есть предел. Быстро собранная из видных психиатров комиссия постановила, что место новоявленного самозванца в психиатрической лечебнице рядом с Юлием Цезарем и Наполеоном Бонапартом. Но взрывать Борисенков никого не собирался.

– Значит, только два подозреваемых, – невесело заметил Балашов и добавил: – Причем косвенно подозреваемых. Никто пока не знает, где они были в момент взрыва.

– Мы продолжаем работу в этом направлении, – сказал Кузьменко.

– Продолжайте, только имейте в виду, что взять на заметку всяких там психов или душевнобольных еще полдела. Надо установить, был ли кто из них в трамвае.

В голосе начальника штаба, продолжившего мысль своего непосредственного начальника, чувствовалось раздражение. Но следующему руководителю группы он задал вопрос спокойным тоном:

– Что скажете, майор Дедюхин? Накопали что-нибудь?

Михаил Дедюхин говорил четко, внятно, и Сергей, глядя на него, невольно вспомнил училище и комсомольские собрания, на которых Дедюхин также обстоятельно выступал и говорил о насущных задачах.

– Мы проверили более шестидесяти человек, имевших отношение к поездке в трамвае № 3. Всех допросили, установили место каждого накануне и во время взрыва. Но, к сожалению, зацепиться пока не за что. Облик предполагаемого преступника не установлен.

– Ваши дальнейшие действия?

– Мы дали объявления в прессу. Может, появятся еще свидетели.

– Правильно… Число погибших и пострадавших уточнили?

– Так точно. Число пострадавших возросло до восьми. А погибших было и остается трое: домохозяйка Петрова, рабочий трамвайного депо Еременко. А вот имя третьей погибшей, которую буквально разорвало на части, установить пока не удалось.

– Это та, что в пятнистой шубе?

– Так точно. Никаких документов при ней не было. В справочное больницы никто не обращался.

– Работников Трамвайно-троллейбусного управления проверяли?

– Проверяли. Заслуживает внимания пока один человек – электрик Мусихин. Неделю назад его уволили за пьянку. Он прилюдно ругался, грозился, что устроит тем, кто его уволил, прощальный салют.

– Проверяйте. Он мог спрятать портфель со взрывным устройством еще до выхода трамвая из парка.

Балашов оглядел присутствующих:

– Ладно. Спасибо, товарищи, за работу. Перекур делать не будем. Кто у нас остается? – он посмотрел на Дружинина. – Калининградское управление? Что скажете, майор? Может, у вас найдется подозреваемый?

Дружинин поднялся:

– Найдется. И самый что ни есть серьезный. Только сначала я хотел бы назвать имя третьей погибшей, той, что погибла на месте. Это Жарихина Анна, зав производством столовой № 35. Это на ней была пятнистая шуба… Теперь насчет подозреваемого. Вместе с ней ехал в трамвае и директор столовой, некто Меликян. Он сошел на остановку раньше остановки “Микрорайон “Солнечный”. У него в руке была черная хозяйственная сумка тоже из кожзаменителя. В этой связи вопрос подполковнику Шакирову: может, взрывное устройство было не в портфеле, а в сумке из такого же материала, с такой же блестящей застежкой?

– Исключено, – подал голос Шакиров и тут же поправился: – Процентов на девяносто, что это был портфель.

– Но есть еще десять процентов…

Шакиров не нашел ничего лучшего, как промолчать, а Дружинин продолжил: