А командир тем временем зашёл в бытовку водителя Анатолича. Водитель, пожилой мужчина лет семидесяти, был ещё в силе. Выглядел он весьма моложаво и на здоровье не жаловался. Когда вошёл командир, Анатолич как раз выбирался из-под машины – их старенькой "Нивы". Механик он был первоклассный. Запросто мог сам собрать машину и на одном только ремонте сделать себе состояние, но была у Анатолича одна оплошность в жизни, которая и сломала ему эту самую жизнь. Да так сломала, что оправиться после случившегося он так и не смог. Роковой случай, полностью изменивший его жизнь, произошёл с ним давно, во времена его юности. Он тогда работал водителем автобуса, жил в своей родной деревне. Был женат и имел трёхлетнего сына. В общем-то не пьющий, он изрядно напился накануне рокового дня, вечером: у друга обмывал рождение дочери. А на утро следующего дня он повёз, как всегда, людей на работу. Стояла середина января. До этого дня была тёплая погода, и снег подтаял, а ночью ударил сильный мороз. Будучи ещё слегка навеселе, Анатолич проигнорировал опасность гололёда и смело набил полный автобус, взяв с собой и жену с сыном, которой нужно было в райцентр. Анатолич привык полагаться на свой достаточно большой водительский опыт, потому всегда ездил без страха и без опаски. Он как раз проезжал мост через их достаточно глубокую речку, когда колёса автобуса попали на лёд под снегом, и автобус завертело, стало заносить в сторону ограждения. Как не старался Анатолич выправить машину, ему это не удалось, и, перевалившись через ограждения, автобус упал в реку. Всё произошло в считанные минуты. Очевидцам удалось спасти нескольких человек, среди них и самого водителя. Все остальные погибли, а это без малого десять человек, среди них жена и сын самого Анатолича. Обуреваемый чувством вины, на суде он сам признался, что сильно напился накануне. Суд признал это отягчающим обстоятельством, и его приговорили к шести годам колонии строго режима. Просидев в тюрьме положенный срок, Анатолич в деревню не вернулся, а стал мотаться по стране, потеряв к жизни всякий интерес.

   Войдя в бытовку, командир удивлённо бросил:

– Анатолич, ты не боишься под машину без помощника лазать? Мало ли что! К примеру, домкрат сорвать может.

– Я за свою жизнь не держусь, – спокойно ответил Анатолич, поднимаясь. – Чего хотел?

– Там бомжа нужно в ров сбросить, как весна будет – закопаем. Подсобишь?

– Ты ещё не всех бомжей перестрелял? С каждой группы по одному бомжу! Спать не мешают?

– Чего ты, старик, понимаешь в воспитании? У меня методика такая – повязать, … чтобы ни-ни. Чтоб пикнуть даже не смели! Сам понимаешь, с кем приходится работать, а начальство качество требует. Насчёт бомжей: чего их жалеть?

– Ты думаешь, твои пацаны не догадываются, чьих это рук дело?

– Смеёшься? У меня всё под контролем, так обставлено – комар носа не подточит. Короче, подсобишь?

– Лады. Заходи, когда надо будет. А деньги ты им платить не перестал? – Анатоличу видно хотелось поговорить, и он всё не отпускал командира.

– Земля слухами полнится?

– Да ты сам по пьяни мне выболтал. Сказал, что даёшь, а потом забираешь.

– Я же тебе говорю, метода у меня такая. Кнутом и пряником. А забираю – так ведь свои раздаю. Имею право.

– Ну, ну методист! Иди, придёшь, когда нужен буду, – Анатолич проводил командира до двери.

Глава 12

 Когда через две недели Сергей вернулся в казарму, за ним прочно закрепилась кличка Вонючка. Ребята демонстративно зажимали нос, когда он проходил рядом. Но на этом мучения Сергея не закончились. Казалось, командир поставил себе целью изжить парня. Не было ни дня, чтобы он не поиздевался над Сергеем в присутствии Коли: то подзатыльник отвесит, то подножку подставит. Коля видел издевательства, сжимал кулаки, но ударить командира не осмеливался. А Сергей тем временем таял на глазах. Он перестал общаться даже с Колей, в любую свободную минуту ложился на кровать и, отвернувшись, изображал из себя спящего. Сергей стал плохо есть, ссылаясь на то, что не голоден. Вот и сегодня: лишь поклевав еду, он ушёл из столовой первым. Коля застал друга в спальне. Тот лежал на кровати и притворялся спящим.

– Серёга, ты почему ушёл, не поев толком?

– Не охота было.

– Я тебе сюда пирожки принёс, – они были одни, и Коля смело достал еду.

– Не хочу, – голос Сергея дрожал, чувствовалось, что он плакал.

– Вставай, поешь!

– Чего привязался? Сказал же, что не хочу, – раздраженно бросил Сергей и отвернулся, положив подушку на голову

– Ну ты чего? – Коля сел рядом на кровать и убрал подушку.

– Я тебе только обуза. Тяжело мне, сил больше нет. Каждую секунду в страхе живу.

– Слушай, – Коля зло посмотрел другу в глаза. – эти сволочи твоего мизинца не стоят. Мы не сдадимся, слышишь? Надо сопротивляться. Всем, и командиру тоже. Пусть лучше убьют в драке, чем сдаться. Ты меня понял? Смотри мне в глаза!