Читаем "Тайные тропы" полностью

Про Дидино я вчера впервые узнал из сообщения покойного Воронцова, про Растесс же, упомянутый моей новой приятельницей, вообще ничего не знаю, врать не стану. А вот про Герасимовку слышать доводилось. Орест мне про нее года два назад рассказывал, причем пыхтя и сквернословя, что говорило о крайней степени его недовольства этими воспоминаниями. В этой деревеньке, если верить его словам, окопалось несколько очень старых и очень сильных колдовских родов, передающих темные знания от отца к сыну, а также их преумножающих. Причем родоначальников этих фамилий туда еще аж во времена Елизаветы Петровны выслали из Москвы. Сия императрица была зело мягкосердечна и при восшествии на престол обещала никого смертной казни не подвергать, потому при необходимости прибегала к другим, не столь кровавым мерам, например, ссылала людей в такие места, куда ворон костей не заносит, вроде этой самой Герасимовки. Вернее — вообще на пустое место, там до приезда ссыльных вообще ничего, кроме леса, не имелось. Они и поставили первые дома, положив начало данному населенному пункту, где жили как барсуки, не суя свой нос в чужие дела и шугая тех, кто пытался к ним лезть. Ну а после, уже в начале двадцатого века, туда по казенному приказу изрядно народа привалило, после чего деревня изрядно расширилась, стала числиться на картах под названием «Герасимовка» и благополучно существует по сей день. Ну, условно благополучно, разумеется, деревни у нас уже лет тридцать-сорок как вымирать начали, хотя эта, правда, вроде еще держится. А при Советской власти она прямо-таки процветала, даже музей в ней имелся, посвященный пионеру, которого сопротивляющиеся решениям партии кулаки убили за активную жизненную позицию. Мне Орест даже имя этого смелого мальчишки называл, да я, грешен, его забыл.

Что именно там забыл мой приятель колдун, понятия не имею, но из его рассказа понял, что искомое он не получил, еле-еле ноги оттуда целым да невредимым унес и возвращаться туда не планирует.

Так вот если Дидино от Герасимовки недалеко ушло, то мне туда ехать не сильно хочется. У меня и так проблем выше крыши, не хватало только с местными колдунами еще сцепиться для полного счастья. С одним — куда ни шло, но сразу с несколькими родами, да еще и древними? Поищите дурака в другом месте.

— Часа за два доберемся, — сообщила мне Светлана, усевшись за руль потрепанного «Кашкая» и забросив в рот пару подушечек жвачки. — День будний, на дворе лето. Вот зимой — да, туда фиг проедешь. Пристегнись.

— Так это рядом, считай, — выполняя требуемое, заметил я. — Если по нашим меркам. У нас, бывает, за столько времени из одного района города в другой не дошкандыбаешь.

— Тут главное — не туда добраться, — усмехнулась Метельская. — Главное — потом обратно вернуться.

— Слушай, давай обойдемся без нагнетания атмосферы страха и многозначительных намеков, — попросил я ее. — Мне это тоже время от времени нравится делать, но сейчас такие страсти-мордасти вообще не к месту. И похмелье, и вообще… Просто объясни по-человечески, что да как в этом Дидино. Ну, что колдун проживает — это ясно. А еще какая там напасть? Старое кладбище? Топь рядом, где кикимора сбрендившая обитает? Законсервированная военная часть, в которую народ за оружием лазает, а их призрак прапорщика гоняет как сидоровых коз? Что именно?

— Вот ты душнила, конечно, москвич! — рассмеялась Светлана. — Нет чтобы подыграть, побояться, сделать даме приятное.

— Ну-ну-ну, — погрозил ей пальцем я. — Последнюю претензию из списка убирай, этот пункт уже выполнен.

— Чего? — удивилась Метельская.

— А ты ночь вспомни, — посоветовал ей я, — и что ты мне говорила. Ну как говорила? Орала. В основном, конечно, был мат, но среди него встречались слова «хорошо», «еще» и….

— Там есть тоннель, — перебила меня оперативница, а на ее щеках я, к своему великому удивлению, увидел некое подобие румянца, — очень старый и очень странный.

— Зашибись, — усмехнулся я, поняв, что разговор о минувшей ночи она продолжать не хочет. — Вот уж диво так диво. Свет, у нас в Москве таких тоннелей до фига великого, многие из них старые и все как один странные. Особенно те, что недавние, у меня возникает ощущение, что они почкованием размножаются. Метро называется.

— Ты удивишься, но у нас оно тоже есть, — как мне показалось, чуть обиделась на меня спутница. — Я о другом. Там… Да о чем с тобой вообще говорить? Все, едем молча.

Ну да, перегнул я палку, согласен. Но и она хороша. Как меня подковыривать — это можно. Как ее — ни-ни. И где справедливость?

Тем временем наш автомобиль потихоньку добрался до выезда из города, слева мелькнули здания пары автосалонов, после — громадина «Леруа Мерлен» (они, как и у нас, находились на самых окраинах), а затем мы выскочили на Ново-Московский тракт. Красиво, кстати, звучит. Не как у нас — «шоссе» или там «трасса». Тракт. Есть в этом слове что-то такое исконное, старое, добротное.

Дома сменились зеленью лесов, находящихся по обе стороны шоссе, причем не чахло-запыленной и тщательно прореженной, как у нас, а настоящей, заповедной.