Читаем Тайны русской империи полностью

Сейчас все (и наши враги, и мы сами) находятся в переходном времени, времени борьбы за будущее, когда будет решено, кто и кем будет в следующем тысячелетии на пространствах Евразии. Будет ли это новая имперская Россия или десятки мелких государств, борющихся друг с другом; либо на наших пространствах будет один хозяин, и тогда будет мир, либо это пространство станет ареной нескончаемой войны всех против всех. Империя — это всегда мир для своих граждан; это всегда умиротворение завоевателей всех мастей; это защита слабого от сильного соседа. Имперский мир способен к удержанию внутреннего сосуществования разных сообществ.

Империя как животворящая и поныне идея, как вершина государственности — историческая награда русской нации за жертвенность в своем многовековом существовании, в развитии духовных сил и государственных дарований. Империя является нашим национальным достоянием, государственным наследством, доставшимся от великих предков.

Государства и народы — малые и средние — неспособны к самостоятельности, к самостоятельному существованию в политике. Великие государства всегда навязывают им свою волю. Самостоятельность — привилегия сильного и смелого. Стать самостоятельным, развить до имперских масштабов свои силы — это подвиг, на который не многие решаются и достигают цели. Необходимо больше ценить и глубже осознавать призванность России к мировой деятельности и не стремиться к успокоенности и беспечному потребительскому существованию.

«Если есть нравственное убеждение, — писал Л.А. Тихомиров, — что присоединение к империи той или иной чуждой области определено необходимой силой обстоятельств, то вопрос о желании нашем взять ее или ее желании присоединяться имеет лишь второстепенное значение. Хотим или не хотим — должны быть вместе».

Так и нам должно понимать: здесь ставится вопрос государственной целесообразности, а не вопрос о правах нации на самоопределение. Нельзя, помня все время о свободе других наций, постоянно забывать о свободе своей.

Россия строилась государственным гением русской нации, что давало единое направление в строении державы и не вносило интернациональной разноголосицы и разномыслия, которые принес федерализм — сначала советский, обозначивший и взрастивший национальные образования внутри тела России, а затем демократический, сделавший и делающий все, чтобы эти национальные образования разорвали русскую территорию на куски. После чего, «естественно, — как пишет М. Тагаев, — Россия останется в пределах только исторической Московии, Тверской и Новгородской области»^{398}.

Можно было бы, конечно, не обращать внимания на подобные «писательства» всевозможных «гитлеров» и «Шамилей» малых народов и смотреть на них с великодержавным спокойствием, как и подобает имперской нации. Но в последнее время мы основательно перестали верить в свои государственные силы, а наши бывшие «младшие братья» возомнили себя творцами истории.

Тагаевым кажется, что «империя сегодня еле-еле теплится» (с. 126), что виделось всем предыдущим врагам России, решавшим вести против нее войну. Примерно то же казалось Гитлеру, писавшему в книге «Моя борьба» о слабости России и о возможности легкой добычи на русских равнинах.

Книга М. Тагаева, безусловно, является попыткой поднять против России по возможности всех мусульман нашей страны. Мы уже видели Чечню, теперь то же готовится в Дагестане, дальше будет Татарстан, а за ним и другие поволжские мусульмане. Если не остановить эту волну, то она может вылиться в кровавый шторм.

Недавно по телевидению уже говорили о некоем центральном фронте освобождения Дагестана, который ведет войну с Россией на Кавказе. Необходимо не дать развернуться этому движению и не дать втянуть в него массы мусульманского населения.

Мусульманство высоко ценит силу, только с ней готово мириться и только ей готово служить. Слабое современное демократическое государство в России, российская армия, ищущая мира, вызывает у кавказских боевиков презрение и предчувствие легкой добычи. Наша видимая слабость и наши огромные богатства (территориальные, сырьевые и т.д.) не дают спать спокойно многим.

В Коране есть правило, воспрещающее мусульманам воевать с «неверными», если те сильнее «правоверных». Необходимо дать возможность «правоверным» всегда исполнять это хорошее правило в отношении России и русских. Не всякое миротворчество и не со всеми приводит к миру. Хорошая война лучше плохого мира, при котором захватывают заложников с требованием выкупа, обстреливают воинские части, убивают гражданских лиц, взрывают вокзалы, а террористы становятся премьер-министрами в отделяющихся субъектах Федерации. Все эти события свойственны военному времени или псевдомиру, изобретенному демократическими властями Федерации. Плохой мир на Северном Кавказе — это незаметно тлеющая война, всегда готовая разгореться с новой силой…