Читаем Тайны Евразии полностью

* * *

Не успели русские как следует освоить Сибирь, как туда прибыл вездесущий и неуемный моряк из Йорка Робинзон Крузо. Читатель, вероятно, помнит, что у знаменитого романа Даниэля Дефо о приключениях на необитаемом острове было продолжение, содержащее рассказ о новом, теперь уже кругосветном путешествии легендарного героя. Книга называлась – «Приключения Робинзона Крузо, составляющие вторую и последнюю часть его жизни и захватывающее изложение его путешествий по трем частям света, написанные им самим». События здесь развертывались в самом конце XVII века. Потеряв во время опасного плавания верного Пятницу, погибшего от стрелы каннибала, Робинзон оказывается в Китае. И чтобы вернуться домой, в Англию, ему пришлось пересечь Сибирь, испытав на себе все тяготы подобного предприятия. Даниэль Дефо дает краткие, но емкие и впечатляющие картины далекой чужой страны, которая для европейцев была столь же экзотической, как и любая другая заморская территория. К тому времени вполне хватало разного рода географических описаний, где можно было почерпнуть нужные сведения. Вот как выглядело путешествие по Сибири в передаче Робинзона Крузо:

«Миновав Енисейск на реке Енисей, отделяющей, по словам московитов, Европу от Азии, я прошел обширную, плодородную, но слабо населенную область до реки Оби. Жители все язычники за исключением ссыльных из России; сюда ссылают преступников из Московии, которым дарована жизнь, ибо бежать отсюда невозможно. Со мной не случилось ничего замечательного до самого Тобольска, столицы Сибири, где я прожил довольно долго… <…>

Здешний климат был совсем не похож на климат моего милого острова, где я чувствовал холод только во время простуды. Там мне было трудно носить самую легкую одежду, и я разводил огонь только для приготовления пищи. Здесь же, чтобы выйти на улицу, нужно было закутываться с головы до ног в тяжелую шубу (рис. 96). Печь в моем доме была совсем не похожа на английские открытые камины, которые дают тепло, только пока топятся. Моя печь была посреди комнат и нагревала их все равномерно; огня в ней не было видно, как в тех печах, которые устраиваются в английских банях. <…>

Я прожил в Тобольске восемь месяцев, в течение мрачной и суровой зимы. Морозы были так сильны, что на улицу нельзя было показаться, не закутавшись в шубу и не покрыв лица меховой маской или, вернее, башлыком с тремя только отверстиями: для глаз и для дыхания. В течение трех месяцев тусклые дни продолжались всего пять или шесть часов, но погода стояла ясная, и снег, устилавший всю землю, был так бел, что ночи никогда не были очень темными. Наши лошади стояли в подземельях [?! – В. Д. ], чуть не околевая от голода; слуги же, которых мы наняли здесь для ухода за нами и за лошадьми, то и дело отмораживали себе руки и ноги, так что нам приходилось отогревать их.