Читаем Тайнопись плоти полностью

Я вырезаю твое лицо во льду замерзшего пруда. Оно больше меня по размеру, твой рот наполняется подтаявшей водой. Падает снег, а я прижимаю тебя к груди, и контур твоего лица врезается мне в куртку. Я касаюсь губами твоей замерзшей щеки, ты обжигаешь меня. Кожа на губе рвется, и рот наполняется кровью. Чем теснее я прижимаюсь к тебе, тем быстрее ты таешь. Я держу тебя крепче, чем сама смерть. Смерть будет медленно срывать покровы твоего тела, пока не обнажится клеть костей, что скрываются под ним.

Кожа, пожелтевшая как известняк, опадет, открывая мраморные прожилки вен. Бледные и полупрозрачные, они отвердеют и станут холодными. Кости пожелтеют, как звериные клыки.

Твое лицо пронзает меня. Меня пробивает насквозь, и в эти отверстия я вгоняю занозы надежды, но надежда не исцеляет меня. Наверное, мне следует забить глаза забытьем — те глаза, что уже слезятся от множества взглядов? Лобная кость, нёбные кости, носовые кости, верхняя челюсть, нижняя челюсть…

Эти слова — мой щит, они — мои покровы, это слова, что ничем не напоминают твое лицо.

ОРГАНЫ ЧУВСТВ

Слух и ухо: ушная полость занимает значительную часть головы и заканчивается на поверхности двумя ушными раковинами. Она состоит из эластичных тканей, покрытых кожей и тонкими волосками. В ней много изгибов и закруглений. Большая изогнутая поверхность снаружи называется завитком ушной раковины. Внизу она заканчивается мягким отростком — мочкой.

Звуковые волны распространяются со скоростью 335 метров в секунду. Это примерно одна пятая мили, а Луиза, возможно, от меня — на расстоянии двух сотен миль. Если я крикну, она сможет меня услышать примерно через семнадцать минут или около того. Также нужно сделать поправку на непредвиденные обстоятельства: вдруг она сейчас плавает под водой.

Я зову Луизу со ступенек крыльца, зная, что она не может меня услышать. Я вою в поле на луну, как это делают звери в зоопарке, надеясь, что кто-то отзовется. Зоопарк ночью — унылое место. За оградой своих клеток, вдали от скальпелей взглядов, звери плачут и воют. Каждая особь — со своим биологическим видом, они все инстинктивно знают, кто они есть. Они бы предпочли стать хищниками или даже добычей где-нибудь вдали от чуждой им безопасности. Их слух, гораздо более чуткий, чем у их сторожей, различает мельчайшие звуки: шум отъезжающего автомобиля, последние заказы на вынос перед закрытием закусочной. Все звуки людской тревоги. А не слышно им шума ветра в мелколесье, потрескивания костра. Звуков охоты. Рокота реки, заглушающего прерывистые кричи. Они навостряют уши, пока те не станут в охотничью стойку, но звуки, которые они так жаждут услышать, слишком далеки от них.

Как хотелось бы мне услышать опять твой голос.

Нос: обоняние у людей развито в основном слабее, чем у других животных.

Запах моей любимой до сих стоит у меня в ноздрях. Дрожжевой запах ее лона. Богатый ферментами запах поднимающегося теста. Моя любимая — ручная куропатка. Я зайду в ее низенький курятник, и она накормит меня. Стоит ей не помыться три дня, и запах уже кружит ей голову. Юбки относит прочь от тела ее, аромат — что обруч на бедрах.

Еще за входной дверью мой нос начинает подергиваться, я чувствую, как она идет ко мне по коридору. Она как флакон, благоухающий сандаловым деревом и хмелем, флакон, что я мечтаю откупорить. Мне хочется прижаться лицом к открытому колодцу ее лона. Она твердая и спелая, сложная смесь из запахов сеновала на скотном дворе и ладана, курящегося перед изображением мадонны. Она — ладан и мирр, горькие братья аромата смерти и веры.

Когда из нее вытекает кровь, запахи, что знаю я, меняют цвет. В такие дни в душе ее — железо. Она пахнет пистолетом.

Моя возлюбленная на взводе, она вот-вот выстрелит. На ней запах ее жертвы. Кончая тонкой струйкой белого дыма, что пахнет селитрой, она уничтожает меня. После такого расстрела я жажду лишь одного — ощущать последние содрогания ее страсти, передающиеся от самого нутра до кончиков того, что врачи называют обонятельными нервами.

Вкус: есть четыре основных вкуса — сладкое, кислое, горькое и соленое.

Моя возлюбленная — как оливковое дерево, укоренившееся в почве у самого моря. Плоды ее — пикантные и зеленые. С радостью разгрызаю я их, добираясь до твердой косточки внутри. Маленькое ядрышко жестко ложится на язык. Окруженный плотной соленой мякотью и обтянутый прочной оболочкой бугорок.