Читаем Тайнопись плоти полностью

Я прячу эти слова в потайной карман. Я вытаскиваю их на свет втайне от всех и любуюсь ими, как воришка. Их блеск не меркнет. Ничто в тебе не меркнет. Ты и сейчас — цвета моей крови. Ты и есть моя кровь. Когда я смотрю на себя в зеркало, то вижу не свое лицо. Твое тело раздвоилось. Одно стало моим, другое твоим. Как я могу определить, где чье?

Мы вернулись вместе ко мне домой — из прошлой жизни ты взяла только одежду, что была на тебе. Эльджин настаивал, чтобы ты не брала ничего, пока не будет завершен бракоразводный процесс. Ты предложила ему подать на развод по супружеской неверности, но он предпочел формулировку о неразумном поведении.

— Это поможет ему сохранить лицо, — пояснила ты. — Измена ставит его в глупое положение. С изменой он рогоносец, а с неразумным поведением — невинная жертва. Лучше иметь жену-психопатку, чем неверную жену. Иначе что он скажет друзьям?

Не знаю, что он сказал друзьям, зато хорошо знаю, что он сказал мне. Мы с Луизой прожили вместе уже почти пять месяцев и были невероятно счастливы. Близилось Рождество, и мы украшали квартиру гирляндами из венков остролиста, переплетая их ветками плюща. У нас было очень мало денег: переводов мне перепадало меньше, чем обычно, а Луиза выходила на работу только в начале следующего года. Она нашла место преподавателя истории искусств. Но ничто не омрачало нашей радости. Мы были возмутительно счастливы. Мы пели и играли, мы гуляли по городу, любуясь архитектурой и разглядывая людей. Мы владели сокровищем, и этим сокровищем были мы сами.

Сейчас я вижу те дни в их кристальной чистоте и ясности. В какой момент я ни взглядываю на этот кристалл, он поворачивается ко мне новой цветной гранью. Луиза в голубом платье. Луиза на фоне закатного неба, похожая на героиню прерафаэлитов. Свежие зеленые ростки нашей с ней жизни и поздние желтые ноябрьские розы. Дальше краски блекнут, и я могу различить только ее лицо. Потом слышу ее голос, хрустящий, как свежий снег: «Я тебя никогда не отпущу!»

В канун Рождества Луиза решила навестить свою мать, которая всегда ненавидела Эльджина — но лишь до того момента, как дочь сообщила, что разводится. Луиза надеялась, что предпраздничное настроение поможет смягчить их разногласия, и вот в сиянии жестких искорок звезд она, закутавшись в гриву собственных рыжих волос, выходит из дому. Улыбаясь, я машу ей вслед, воображая, как прекрасно она смотрелась бы в русских степях.

Я уже собираюсь закрыть дверь, как вдруг ко мне приближается какая-то тень. Это Эльджин. У меня вовсе нет желания приглашать его в дом, но он здоровается со мной с такой не свойственной ему и потому подозрительной веселостью, что у меня волосы встают дыбом. Так животные чуют опасность. Я решаю, что ради безопасности Луизы лучше разобраться с ним без нее.

Я наливаю ему выпить, и он начинает трепаться, пока мое терпение не лопается. Я спрашиваю его прямо, чего он хочет. Поговорить о разводе?

— В некотором смысле, — улыбается он. — Думаю, тебе кое-что полезно узнать. Кое-что, о чем Луиза тебе не сказала.

— Луиза полностью откровенна со мной, — холодно замечаю я. — Так же, как и я с ней.

— Очень трогательно, — отвечает он, разглядывая кубики льда в своем бокале скотча. — Тогда тебя не должно удивить, что она больна раком?

В двух сотнях миль от поверхности земли исчезает сила тяжести. Законы притяжения не работают. Вы можете медленно-медленно крутить сальто кувыркающееся тело, в невесомости падающее в никуда. Лежа на спине, вы видите, как у вас над головой взбрыкивают ваши ноги. Вы медленно растягиваетесь, вы удлиняетесь и расширяетесь, части вашего тела уплывают с привычных мест, и уже нет никакой связи между вашим плечом и рукой. Вы рассыпаетесь на косточки, ваше прежнее тело распадается на куски, вы разлетаетесь в стороны, и ничто вас больше не может удержать.

Где я? Что со мной? Я ничего не узнаю вокруг. Исчез мой привычный понятный мир, маленький аккуратно кораблик, оснащенный мной. Что означает это пространство, где все движется так замедленно? Почему мои руки то поднимаются, то опускаются, вверх-вниз, вверх-вниз, будто я пародирую Муссолини? Кто этот человек, чьи глаза смотрят на меня как револьверные дула, чей рот открывается, будто газовая камера, чьи слова, резкие и смертоносные, застревают у меня в горле? В комнате зловоние. Не хватает воздуха. Он отравляет меня, и я не могу двинуться с места. Ноги меня не слушаются. Где мои привычные опоры? Я борюсь с отчаянием безнадежности. Пытаюсь опереться на что-нибудь, но тело проскальзывает мимо. Хочу ухватиться за что-нибудь прочное, но прочного здесь больше ничего нет.

Факты Эльджин, факты!

Лейкемия.

Как давно?

Около двух лет.

Она не больна.

Пока нет.

Какая лейкемия?

Хронический лимфоаденоз.

Но она выглядит совершенно здоровой.

Некоторое время симптомы могут не проявляться.

С ней все в порядке.

Я брал кровь на анализ после ее первого выкидыша.

Первого?

У нее была чудовищная анемия.

Не понимаю.

Редкий случай.

Она не больна.

У нее уже сейчас увеличены лимфоузлы.

Она умрет?

Они пока безболезненны.

Она умрет?