– Слушайте меня, товарищ сержант, – приказал Шелестов. – В ящик наложить достаточное количество камней, чтобы подходили по общему весу. Уложить на место и замаскировать. Содержимое забираем в комендатуру. Нужен специалист по радио, который бы разобрался в этой схеме. И описать драгоценности!

На берегу Шелестова ждала машина и три офицера.

– Вы Шелестов? – спросил грузный полковник с медицинскими эмблемами на петлицах шинели. – Полковник медицинской службы Вяземский.

Они сидели в комнате административного корпуса военного госпиталя. За окном хлестал дождь, капли сбегали по стеклу, по блестящим мокрым камням на улице, по стволам деревьев, по лапам елей.

Полковник Вяземский, расстегнув воротник кителя и уперев руки в стол, навис над картой Псковского района, куда Шелестов нанес места найденных закладок.

– Хреновое дело, Максим Андреевич, – задумчиво заговорил Вяземский. – Учитывая схему движения воды и обмен между Псковским и Чудским озерами, охват заражением может быть таким, что нам и не снилось. А вы говорите, что еще не все нашли.

– Не все. Нам просто повезло, подсказочка была, вот и нашли несколько. Но думаю, что все они по берегам озера. На реке Великой ставить бессмысленно: она все равно впадает в Псковское озеро. А вот потом – Нарва и Финский залив.

– Проблема, – вздохнул Вяземский. – Обычно палочки живут в холодной воде до трех недель. И размножаются, имейте в виду. Здесь-то проще, населения почти нет, водоемов для забора воды достаточно. Раньше узнали, можем санитарную зону создать, установить кордоны. Тут система проверенная и отработанная. Дело не в этом, Максим Андреевич, нам надо знать, что за заразу они там разместили, в этих закладках, что попадет в воду после взрыва и разброса. Эпидемия требует большого количества препаратов. А их нужно завезти, причем в короткие сроки. Госпитали развернем, но нам инъекции нужны.

– Ну, значит, завтра будем пытаться извлекать закладку, – Шелестов закурил и бросил коробок спичек на стол.

– Вы не нервничайте, Максим Андреевич, – улыбнулся Вяземский. – Мы придумаем, как нам сделать так, чтобы во время изъятия зараза не попала в окружающую среду.

– Я понимаю, – хмуро ответил Шелестов. – Надо просто отсоединить заряд взрывчатки и передать вам герметичный контейнер в руки. Да только заряды бывают и неизвлекаемые.

– Хорошо, будем плясать от обратного. Задание саперам – определить количество взрывчатки. Просчитаем силу удара. Возьмем бочку с водой, поставим в герметичной палатке, накроем плитой и взорвем в воде. Все останется в этом объеме.

– А если там поражающие элементы заложены и вашу бочку в клочья разнесет?

– Зачем там будут поражающие элементы? Ведь заряды наверняка установлены с расчетом разброса содержимого.

– Незачем, – согласился Шелестов. – Ладно, давайте сочинять наш совместный план действий. Вам ведь нельзя официально объявлять эпидемиологическую опасность в районе…

<p>Глава 8</p>

Сеня по кличке Шнырь вышел на улицу злой. Зря он вернулся в город так рано. Народу мало, побитых домов много, а те, что остались целые, – пустые, как барабан. Была надежда прибарахлиться, рыжьем разжиться, если повезет – то и хавчик достать. Склады же остались, не все вывезли. Надо просто найти.

Шнырь умел искать, он хорошо усвоил, что идти за армией на освобожденные территории выгодно. Не толпой, конечно, а один-два человека всегда прокормиться могут, а бывает, что и поинтереснее что-то получается.

И вот три недели коту под хвост. Тугрики, которые у него были, спустил в карты на блатхатах. Местная братва на дело не рвется, все выжидают. Говорят, уголовка взялась порядок наводить в городе.

Два дружка, которых Шнырь завел в Пскове, Монгол и Кеша Рыжий, вышли вместе с ним на улицу и закурили. Игра не задалась, в карманах пусто, на улице холодно. Пожрать бы да выпить, а то ведь с тоски подохнуть можно.

– Слышь, Шнырь, а чего ты в Москву не подался? – спросил Рыжий, сплюнув через передние зубы.

– Мне че, жить надоело! – хмыкнул Шнырь. – Там уголовка знаешь как лютует. У них приказ: блатных не жалеть и при первой же возможности мочить. Вот они и стараются, чтобы меньше бумаги на протоколы изводить и всякие там допросы. Это же Москва, там свои законы, не то, что здесь. Здесь их совсем нет, а потому нашему брату раздолье.

– Че, может, стопорнем кого? – предложил Монгол и, достав из кармана нож с выкидным лезвием, щелкнул пружиной перед своим лицом, любуясь блеском металла при лунном свете. – Похавать охота. Да и жиденького бы чего-нибудь.

Ночь была лунная, в Поречном поселке еще светилось много окон. Электричества пока не было, но керосиновые лампы и свечки у людей уже появились в достатке. Жизнь налаживалась, и в блатном мире уже строили планы, как и где можно «пощипать».

Шнырь только махнул рукой. Кого сейчас в таком месте и в такое время стопорнешь… Завтра лучше на рынок смотаться, присмотреть, у кого навар был, да на обратном пути и потрясти.

– Смотри, какая валит! – зловещим шепотом вдруг сказал Монгол.