Читаем Тайник полностью

Потерпев четыре неудачи, она даже вспотела от расстройства, а когда ей посчастливилось наконец найти аэропорт, проскочила мимо рю де ла Виллиаз, даже не заметив ее, такой крошечной оказалась улочка при ближайшем рассмотрении. Маргарет привыкла к английским дорогам, где основные магистрали хотя бы отдаленно соответствуют своему названию. На карте улочка была обозначена красным, поэтому Маргарет представляла себе двухполосное шоссе с хорошей разметкой и крупными дорожными знаками, которые укажут ей на то, что она попала куда надо. К несчастью, она проехала практически весь путь до треугольной развязки в середине острова, о близости которой возвещала церковь, полускрытая в ложбине, когда ей пришло в голову, что она, должно быть, забралась слишком далеко. Тогда она свернула на обочину, раскрыла карту и с нарастающим раздражением увидела, что цель осталась далеко позади и все придется начинать сначала.

Вот тут-то она помянула своего сына недобрым словом. Если бы не этот жалкий, бесхребетный… Но нет. Конечно, было бы куда удобнее, если бы он поехал с ней и они прибыли к месту назначения, не заблудившись пять раз по дороге. Но Адриану надо прийти в себя после удара, нанесенного ему завещанием отца — его проклятого отца, — и если ему нужен на это час или около того, что ж, так тому и быть, думала Маргарет. Она сама справится.

Однако мысль о Кармел Фицджеральд все же мелькнула у нее в голове: может быть, девушка просто поняла, что рано или поздно настанет время, когда Адриан засядет у себя в комнате или натворит что-нибудь похуже, а ей придется со всем справляться самой? Видит бог, Ги мог любого чувствительного человека если не загнать в могилу, то уж заставить мучиться презрением к себе. Как минимум. И если именно это случилось с Адрианом, пока он и Кармен гостили в Ле-Репозуаре, то как молодой беззащитной девушке было устоять перед натиском мужчины, находившегося в своей стихии, бодрого и чертовски активного?

«Вот именно, беззащитной», — подумала Маргарет.

А Ги, разумеется, сразу это увидел и бессовестно воспользовался.

Но, бог свидетель, он заплатит за все, что натворил. При жизни он этого избежал. Зато теперь никуда не денется.

Маргарет так увлеклась своими мыслями, что чуть не проскочила рю де ла Виллиаз вторично. Но в последний миг все же заметила узкий проулок, сворачивавший вправо недалеко от аэропорта. Очертя голову она ринулась в него, пронеслась мимо паба, отеля и вдруг оказалась за городом, в окружении высоких земляных насыпей и живых изгородей, за которыми виднелись фермерские дома и лежали невспаханные поля. Проселок начал ветвиться мелкими тропинками, больше похожими на тракторную колею, чем на дорогу, и Маргарет уже хотела было свернуть на первую попавшуюся в надежде, что та приведет ее в какое-нибудь узнаваемое место, как вдруг случилось чудо: впереди показался перекресток, а на нем — знак, указывавший направо, в сторону Ла-Корбьера.

Шепотом Маргарет воздала хвалу божеству автолюбителей, которое милостиво сопроводило ее сюда и указало путь, неразличимый среди многих других. Попадись ей навстречу другая машина, кому-то из них пришлось бы пятиться до самого начала тропинки, но удача была на ее стороне, и, миновав беленый фермерский дом и пару красных каменных коттеджей, она никого не встретила.

Зато в просвете между ними она увидела Ракушечный дом. Как и говорил Адриан, не обратить на него внимания мог разве что слепой. Само здание было оштукатурено и выкрашено желтой краской. Ракушки, от которых оно получило свое название, украшали подъездную дорожку, изгородь и просторный сад перед ним.

Маргарет не могла припомнить, когда она в последний раз видела такую безвкусицу, наводившую на мысль о коллекционере-маньяке. Во-первых, бордюры: они состояли из больших воронкообразных раковин и раковин-гребешков, перемежавшихся с редкими морскими ушками. Ими были огорожены все до единой клумбы, на которых вместо растений красовались обклеенные ракушками прутики, веточки и металлические стержни, согнутые в виде цветов. Посреди лужайки неглубокий пруд поднимал свои выложенные ракушками борта, между которыми плавали — слава богу — настоящие золотые рыбки. Зато вокруг пруда на многочисленных инкрустированных раковинами постаментах застыли в разнообразных позах готовые к приему почестей ракушечные идолы. Два полноразмерных чайных стола из ракушек стояли в окружении соответствующего количества ракушечных стульев, и каждый был накрыт к чаю сервизом из ракушек, и даже угощение на ракушечных тарелочках было из ракушек же. А вдоль фасада выстроились миниатюрная пожарная часть, школа, амбар и церковь, и все сверкали белизной от покрывавших их панцирей моллюсков, которые расстались с жизнью ради их сооружения.

«Да, — подумала Маргарет, вылезая из рейнджровера, — после такого не скоро захочешь отведать буйабес».