Читаем Тайная жена полностью

– И вот его нет, – продолжал Десмонд. – Но за время странствий я отвык от замка, от своих родных… от всего! Узнав, что брат погиб, я принял на себя все обязанности, связанные с титулом… так солдат, задремав на привале, вскакивает при звуке выстрела и привычно кидается в атаку с обнаженной саблей, да вдруг спохватывается, что оказался в окружении и не видит ни одного знакомого лица, не знает, где свои, и некому стать с ним спина к спине, некому прийти на помощь.

Марина вгляделась в его лицо. Губы дрожат, глаза растерянно мечутся, брови страдальчески сведены… перед ней потерявшийся мальчик, а никакой не лорд – надменный и беспощадный. Конечно, есть от чего испугаться, растеряться, если она правильно поняла, какие сомнения его одолевают.

– Но зачем… им? – спросила она осторожно. – Никто из них не выигрывал впрямую.

Десмонд растерянно моргнул, а потом взгляд его загорелся восхищением:

– Это необыкновенно! Я даже не предполагал, что мой бред возможно понять. Как вы быстро сообразили, Марион! Не зря мне так хотелось поговорить с вами.

«Не зря, вот как?» – глубоко вздохнула Марина.

– Вы удивительно четко выразили мысль, которая и мне не дает покоя: если Алистер убит… ну, скажем, не тем мифологическим браконьером, которого в этом обвинили, но так и не поймали, а кем-то из живущих в замке, то никто из них не выигрывает в случае его смерти. Урсула? Ну, ей вообще все равно. Она ищет Брайана, и только это имеет для нее значение. Джессика? – продолжал размышлять Десмонд. – Она тоже все потеряла. Сейчас она была бы леди Маккол, а кто теперь? Приживалка, бедная родственница! Остается только один человек, который если не прямо, то косвенно был заинтересован в смерти Алистера, и это…

– Нет! – воскликнула Марина, снова хватая его за рукав. – Нет, он болен, он изможден, он не мог этого сделать!

– Вот как? – прищурился Десмонд. – Вы не только мгновенно угадали, кого я имею в виду, но и о болезни его уже осведомлены?

– Да ведь всем известно, что у мистера Джаспера малярия, – быстро сказала Марина. – Помнится, и вы с ним об этом говорили при первой встрече, и вообще… вот он к столу не выходил сколько уж дней…

– Малярия? – странным голосом повторил Десмонд. – А, так вы о малярии!

– Ну, конечно, – как могла твердо, подтвердила Марина. – А о чем же еще?

О да, она прекрасно знала, о чем еще думает Десмонд! Но она скорее откусит себе язык, чем признается, что проникла в одну из позорных тайн его семьи. И, отводя ему глаза, воскликнула – впрочем, с беспокойством вполне искренним:

– Умоляю вас! Вы должны быть осторожнее!

У него изумленно взлетели брови:

– Вот уж не предполагал, что вы станете печься о моем благополучии! Только не говорите, что вам понравилось быть леди Маккол!

Марина надулась было, но Десмонд вдруг так захохотал, что она не сдержалась – улыбнулась.

– Ох, и улыбка у вас, Марион, – с деланой укоризной покачал головою Десмонд. – Эта улыбка и короля заставит смутиться.

– Короля?! Ого, какие слова! – вскинула брови Марина. – Нет, не зря говорят, что у вас сказочная репутация коварного сердцееда.

– Говорят? Кто же такое осмелился сказать? – Десмонд грозно нахмурился, и Марина затрепетала в ужасе таком же притворном, как его злоба:

– Ах, добрый сэр, не гневайтесь на меня! Неужели вы обиделись? Ведь тот, кто сказал это, сделал вам комплимент!

– Ну а мне позволительно сделать комплимент? – ласково улыбнулся Десмонд. – При взгляде на ваши волосы кажется, что в них вплетены солнечные лучи. Вдобавок вы разрумянились, как шиповник, а глаза ваши сейчас – будто нежно-зеленые листочки.

– Ну, это потому, что я смотрю на зеленую траву, – лукаво улыбнулась Марина. – И потому, что платье на мне зеленое. У меня глаза переменчивые, а вот у вас они всегда синие – синие-пресиние, как васильки.

– Ва-сил-ки? – повторил по-русски Десмонд. – Но ведь это имя – Бэзил? Как могут быть имена синими? И ежели они бывают синие, то бывают и зеленые? Имя Десмонд – какого цвета?

– Белое, – не задумываясь ответила Марина. – Белое, слепящее, как снег под солнцем!

Десмонд оглянулся.

– Да, будь мы в России, было бы с чем сравнивать, а тут, увы… ни снега, ни бэзилкофф.

– Васильков! Васильков! Цветок был так назван по имени парня – его и впрямь звали Василий. Случилось это в древние времена – столь давние, что их не зря зовут незапамятными. Глаза у него были ясные, синие, как…

– Как у меня? – лукаво повел бровью Десмонд, и сердце Марины дрогнуло. Но ему этого никак нельзя было показать, и она уклончиво ответила:

– Ну… очень синие, как синь небесная, были у Василия глаза! Множество красавиц сохло по нему, но однажды он встретил русалку, поглядел в ее зеленые, как речные омуты, глаза – и влюбился без памяти.

– Зеленые… – эхом отозвался Десмонд. – Без памяти!..

– Да, – кивнула Марина, вздрагивая под его настойчивым взглядом. – Влюбился – и забыл обо всем на свете. Зацеловала его русалка, замиловала – и с тех пор никто больше не видел Василия. Только с тех пор появились на земле синие цветы, которые называются васильками.