Читаем Тайна трех полностью

– Мы не дарим цветы, Максим. Мы перечисляем пожертвования на приют для собак и в дом престарелых.

Чтобы приободрить Максима – все-таки старался: вызвал курьера, вспомнил про цветы, – я забрала букет из лилий, сказав:

– Поставлю у себя в комнате.

Он чуть улыбнулся и кивнул, а когда ушел, я зыркнула на Аллу:

– Он же хотел как лучше. Чего ты? – чуть не добавила я «это же не камелии», но, чтобы ее снова не начало трясти, промолчала.

– Кирочка, любой цветок ядовит. Он знает, что я не переношу срезанные, и все равно притащил.

В холле нас дожидалась Яна, поторапливая:

– Девушки, вам пора одеваться. Расписание на первую четверть добавлено, – протянула она нам с Аллой планшетки. – Алла Сергеевна, у вас на этой неделе несколько встреч с менеджерами свадебного агентства. Две примерки платьев, и вы с Константином до сих пор не подтвердили велком-меню.

Алла грустно подняла на меня глаза, поясняя:

– Ему нет дела до цвета моего платья, будет ли оформление светло-бежевым или темно-телесным, он не хочет даже выбрать гамму дресс-кода гостей.

– Может, у него дальтонизм? – пыталась я в уме представить различие светло-бежевого и темно-телесного.

Мы с Яной переглянулись, обе улыбнувшись.

– Алла, Костя – парень. И айтишник. Вряд ли он отличит айвори от… от, – придумывала я, что похоже на цвет слоновой кости.

– От нюда или экрю! – подсказала Яна.

– Вот-вот! Выбери сама, к тому же я читала про Оймякон, там в октябре минус тридцать. И снег. У вас точно будет много белого и…

– Блен-де-блана, льна и льда! – перечисляла Яна белые оттенки, поискав в интернете.

– Точно! Я за блин-де-банан! Такой гаммы точно ни у кого не будет.

– Спасибо, родная, – обняла меня Алла, – что бы я без тебя делала?

Алла ушла в свою комнату, а мы с Яной поднялись ко мне. Она обещала подсказать, что именно из разнообразия вещей в шкафу считается школьной формой.

И первое, что я увидела, было:

– Чулки? Это же школа, Яна.

– Это не чулки. Это гетры. Их носят для тепла, уюта и удобства.

Распахнув шкаф, Яна достала высокий чехол из непрозрачной темно-бордовой ткани. Я уставилась на него, как на цилиндр факира, из которого вот-вот рука фокусника вытянет кролика (главное, не радиоактивного).

Прострекотала молния, и возле меня на покрывало кровати опустилась одежда тех самых светло-телесных и темно-бежевых тонов.

– Юбка?! – уставилась я на клинья короткой юбочки. – А дизайн не Максим, случайно, рисовал? – пошутила я.

– Нет, Воронцова Алла, – ответила Яна на полном серьезе. – Воронцовы – главные меценаты пансиона. Вам с Аллой нет надобности проживать на территории, но многие ученики со всей страны живут в кампусах. Алла разработала много разных дизайнов: от купальников для команд по плаванию до фраков и жабо для верховой езды.

– Все, к чему прикасается Алла, превращается в искусство. Я в детстве наряжала картонных девочек в сменные платья на белых бумажках, пока Алла наряжала целый кампус студентов. Надеюсь, она не ткала им всем крапивью нить, а сделала заказ в ателье?

Яна задорно хихикнула, пряча лицо за экраном планшетки.

Через десять минут я рассматривала свое отражение в зеркале, пока Яна повязывала тонкую ленточку бантом на моих распущенных волосах, собирая прядки на макушке.

Мягкие синие гетры с узором и тонкой окантовкой черного, еле заметного кружева заканчивались на границе бежевой юбки. Яна настаивала, что рубашку следует заправить, а не оставлять навыпуск. Поверх выпуклых пуговиц (ну да, Алла обожала украшать такими свои повседневные наряды) Яна опустила кулончик на длинной цепочке.

– Он раскрывается, – подсказал она. – Для фотографий или просто для красоты. Это тебе в подарок от меня.

– Яна, ну что ты.

– Да он ничего не стоит, ты не думай.

– Он здоровский, спасибо, – рассматривала я кулон, отгоняя мысль, что главное – не вырезать для него фотки зигзагом.

– Готова? – протянула мне Яна удлиненный пиджак, который опускался ниже уровня юбки и был украшен овальным гербом с вышивкой трех красных колосков внутри.

Моя сова с письмом точно потерялась где-то среди улиц Нижнего Новгорода, ведь я могла представить себе что угодно, произнося в уме слово «школа», и последнее, о чем бы я подумала, играя в ассоциации, был «замок».

– А его тоже проектировала Алла? – уткнулась я носом в стекло машины, пока перед нами с Женей поднимался шлагбаум и пара собак быстро обнюхивала периметр «Ауди».

– Заметно, да! – весело ответил Женя.

Проверяя руками задник пиджака, не задрался ли он выше юбки и гетр, я шла рядом с Женей, пока он провожал меня к деревянным трибунам. Ну хоть стоять не придется.

– Здесь было старое поместье, – объяснял Женя. – Совсем старое и разрушенное. Когда Владислава Сергеевна пыталась устроить Аллу в школу, та заявила, что правильных школ не существует. Если она и будет учиться, то только в той, которую придумает сама. Где будут давать не только знания, но и развивать интуицию, логику, творчество, спортивные навыки.

– Типа Гарварда?