Каспар уже хотел подтвердить, дескать – да, мы свободны и ищем хозяина, но Углук качнулся в его сторону и прошептал:

– Вольные наемники меньше чем по сотне не ездят, да и не похожи мы на них!

– Мы… – Каспар потянул время, пустив коня шагом на копейщиков, затем дал ему шпоры, выхватил меч и понесся на вражеский заслон.

Обогнав его, просвистела стрела эльфа и свалила одного из копейщиков. Каспар быстрым ударом расщепил направленную на него пику, отбил пару выпадов и стал теснить строй мардиганцем. Снова выстрелил Аркуэнон, выбив очередного противника, подоспевший Углук опрокинул еще двоих, однако скорой победы, вопреки ожиданиям Каспара, не получилось. Уцелевшие копейщики тотчас перегруппировались, а их предводитель – толстяк, проявив завидное проворство, уклонился от двуручника Углука и контратаковал, целясь не в орка, а в его мардиганца.

Раненая лошадь взвилась на дыбы, Углук не удержался и, вывалившись из седла, распластался на дороге.

– Брать живыми! Бейте по лошадям! – рявкнул толстяк. Стрела Аркуэнона ударила его в бок, но отскочила – под кольчугой была стальная кираса.

– Не тронь Шустрика! – закричал гном и, спрыгнув на землю, приготовился обороняться топором.

Бертран и Аркуэнон лошадей придержали, но Каспар попытался прорваться по обочине. Это ему почти удалось, однако в последний момент две пики, одна за другой, вонзились в бок его лошади. Раненый мардиганец визгливо заржал и стал заваливаться. Каспар едва успел выдернуть ногу из стремени, кувыркнулся через голову, поправил шлем и вскочил с мечом наготове.

На упавшего Углука навалились сразу пятеро, несколько мгновений они пытались скрутить орка, затем раздался его яростный рев, и пехотинцы полетели в стороны. Орк вскочил, подхватил оброненный меч и двинулся на строй копейщиков. Те невольно попятились.

В этот момент на дорогу выскочила еще пара дюжин пехотинцев с мечами и копьями. Подбадривая себя криками, они помчались на помощь своим товарищам. Одного за другим эльф мастерски свалил четверых, но затем его поддели копьем и сбросили на землю. Бертран контратаковал верхом, но и его лошадь полоснули мечом по шее, она шарахнулась в сторону и, споткнувшись, упала вместе с наездником. Дело принимало скверный оборот.

Теперь всем пришлось сражаться пешими и пятиться под натиском превосходящих сил врага.

Бертран отбивался в бешеном темпе, чувствуя, что теряет силы, пока не соединился с Фундинулом. Вдвоем они составили грозную боевую машину – тяжелый топор гнома разбивал копья, Бертран контратаковал быстрыми выпадами, и скоро атака прибывшего резерва захлебнулась. Бертран сбил с ног очередного противника, ранил в бедро другого, но получил мечом по шлему и ощутил во рту привкус крови.

Каспар никак не мог справиться с тремя верткими и умелыми противниками. Одного он ранил в голень, другому помял шлем, но и сам пропускал удары – пока не слишком опасные, но уже болезненные.

Разогнав противника на своем участке, ему на помощь прибыл Углук; он был сильно разозлен, поэтому бил не целясь, ломая копья, сминая наплечники и раскалывая щиты. После него, как после урагана, оставались мусор и клубы пыли.

Уцелевшие пехотинцы снова перегруппировались и стали атаковать более изобретательно, норовя поранить ноги.

– Держать дистанцию! – крикнул Каспар, отчаянно отбиваясь.

– Живыми брать злодеев! Живыми! – командовал толстяк, деловито прохаживаясь между очагами сопротивления.

Каспар сделал удачный выпад, его меч, разорвав колечки кольчуги, прошел копейщика насквозь. В строю противника образовалась брешь, и Каспар увидел отчаянно отбивавшегося кинжалом эльфа. Его обходили сзади, но предупредить Каспар не успел, Аркуэнона оглушили ножнами, и он упал.

Бертран тоже изнемогал, с трудом поднимая фамильный меч; по его лицу текла кровь, в голове гудело, к горлу подступала тошнота.

«Упаду – пусть добивают», – пронеслась в голове предательская мысль. На мгновение замешкавшись, он прозевал тяжкий удар щитом в лицо и рухнул без чувств. Фундинул пытался отогнать от него врагов, яростно контратакуя, но его ударили под колено, и он тоже упал.

Побежденных Бертрана, Фундинула и Аркуэнона туго спеленали веревками, а освободившиеся пехотинцы пришли на помощь своим подуставшим товарищам. Углуку и Каспару стало совсем худо, кольцо вокруг них сужалось, враги попались на редкость умелые и крепкие.

– Остановитесь! – скомандовал толстяк, и его воины отошли. – Сдавайтесь, вам не выстоять!

– Нет уж, – ухмыльнулся Каспар. – Это не в наших правилах!

– Как хотите, – покачал головой толстяк и махнул рукой, отправляя воинов в атаку.

Пот по лицу Каспара стекал в три ручья, шлем был потерян, и несколько касательных ударов рассекли кожу на голове до крови. Сил уже не осталось, и бывалый наемник дрался только на одной злости, ему было досадно, что они нарвались на противников, против которых ничего не могли сделать.

В какой-то момент ему показалось, что слева промелькнула быстрая тень, Каспар попытался закрыться, но понял, что не успевает. Его ударили по голове – и все было кончено.

32