Читаем Тайна сердца полностью

Промаявшись бессонницей от своих гнетущих дум почти до утра, девушка сомкнула глаза лишь на рассвете. Когда Анюта добудилась ее, то Даша сквозь дрему услышала ласковый голос горничной:

— Дарья Сергеевна, проснитесь, уже девять! Илья Григорьевич спрашивает, отчего вы до сих пор не спустились в кабинет?

Распахнув глаза, Даша мутным взором уставилась на склоненное лицо горничной и наконец осознала, о чем говорит Анюта. Уже девять утра и закончился завтрак, она должна находиться в кабинете Теплова. А она еще даже не одета. Даша быстро вскочила на ноги и, бросившись к кувшину с водой для умывания, на ходу попросила Аню:

— Анюта, достань бледно-серое платье из кисеи, я его надену.

— А может, барышня, новое какое? — предложила Анюта, открывая шкаф. — Вчера такие прелестные наряды доставили. Грех просто не надеть.

— Нет, Анюта, они слишком открытые и дорогие, чтобы каждый день в них ходить, — ответила девушка, вытираясь мягким полотенцем.

— Отчего же, барышня? Вот это нежно-розовое с цветами и бабочками, шелковое, едва вырез до груди достает. К тому же ваша сестрица Елизавета все время в таких богатых нарядах и ходит. А вы отчего хуже должны одеваться? Вы ведь гораздо красивее ее и тоньше.

— Только при ее горничной не скажи этого, — осекла Даша, проворно стягивая с себя ночную рубашку и надевая тонкую сорочку. — А то Лиза разозлится.

— И что серое старое доставать? — с сожалением заметила Аня.

— Да, побыстрее, Анюта, прошу тебя, — вымолвила Даша и, сев на постель, начала торопливо натягивать белые чулки, которые горничная заботливо положила перед нею чуть ранее. — Илья Григорьевич, наверное, уже гневается, что я до сих пор не спустилась в кабинет.

— И что же вы, не покушавши, пойдете? Завтрак-то уже убрали из столовой.

— Ничего, потом пообедаю, — отмахнулась Даша.

Схватив из рук Анюты корсет и надев его, Даша начала застегивать крючки. Руки тряслись, и у нее ничего не получалось, она сильно нервничала. Предчувствовала, что Илья ее непременно отругает за то, что она проспала и опоздала к началу приема посетителей. Сегодня, в понедельник, он принимал по личным делам, и Даша по его поручению обычно кратко в дневнике записывала, как звали просителя, чего он хотел, и что потом решил по этому поводу Теплов. Аня быстро подошла к Даше и предложила:

— Позвольте, барышня, я помогу вам.

— Ох, Анюта, прошу, побыстрее, — пролетала она, поворачиваясь к горничной спиной, чтобы той было удобно шнуровать корсет. А сама схватив правой рукой мягкую щетку для волос, начала проворно расчесывать длинные светлые локоны. — И прошу тебя, впредь буди меня раньше восьми. Чтобы как сегодня не вышло.

— Не понимаю, барышня, что вы так переживаете? Ну, опоздаете ненамного, что с того? Елизавета Григорьевна порой до обеда спит, и ей ничего. Почему вы должны, как служанка какая, раным-рано вставать?

— Оттого, что Лиза — родная сестра Ильи Григорьевича, а я только двоюродная. С меня и спросу больше.

— Ну и неправильно это, — заметила Аня.

Почти слетев с мраморной лестницы, Даша бегом пронеслась по парадной и резко остановилась у кабинета Теплова. Часы в этот миг пробили три четверти десятого, и девушка затравленно обернулась на них. Она постояла минуту около двери в пустынном коридоре, пытаясь отдышаться. Крестьян и других людей со своих земель Теплов принимал всегда с черного хода в кабинет. Дабы они своим простым видом не омрачали парадной, если вдруг поутру в гости к Тепловым пожалует кто-нибудь из знакомых или друзей.

Нажав на дверную ручку, девушка стремительно вошла в кабинет. Теплов стоял у окна с заложенными за спину руками и говорил с неким бородатым мужиком. Едва она появилась, Илья обернулся голову в ее сторону и, улыбнувшись девушке, заметил:

— Дарёна, ты опоздала. Я уже начал принимать.

Он сказал это как-то по-доброму и ласково. Даша, не понимая, отчего он не гневается, поздоровалась и извинилась:

— Простите, я проспала, — она направилась к секретеру, где обычно работала.

Мужик поклонился ей. А Теплов вновь устремил взор на своего посетителя и согласился:

— Так и быть, велю приказчику вашему, Тимирову, чтобы освободил твоего старшего сына от работ в поле, пусть ремесленному делу у кузнеца учится.

— Вот спасибо, барин, а то ужо Михайло Егорович ни в какую не хочет понимать меня.

— Все, ступай, — велел Теплов. — Да скажи, пока пусть не заходят, следующего сам позову.

— Слушаюсь, барин, — кивнул мужик, комкая в руках шапку, поклонился Даше и вышел.

Еще даже дверь за мужиком не закрылась, как Теплов стремительно преодолел расстояние до девушки, стоящей у секретера. Она просматривала бумаги, которые положил ей сегодня Илья. Руки молодого человека вмиг обвили стан Даши, и он прижался к ее спине, проворковав над нею:

— И что же ты видела во сне, моя хорошая? Наверное, что-то приятное, раз никак не могла проснуться?

Даша невольно напряглась всем телом от того, как сильные руки молодого человека дерзко сжали ее стан под грудью, а теплые губы по-свойски начали целовать ее висок и ушко.