— Может, и для этого найдется объяснение, — сказала Лорейн. — Вроде того, как ты рассуждал насчет мистера О’Рурка. Ну, что надо было перенести подозрения с него на кого-то другого.

Юла горячо закивала:

— Да, да, все сходится. Надо было, чтобы заподозрили Бауэра и эту графиню. Ну кому придет в голову подозревать самого сэра Освальда Кута?

— Может быть, Баттл и подозревает, — медленно проговорил Джимми, и Юла сразу вспомнила, как суперинтендант снял с рукава миллионера листок плюща.

Неужели Баттл все это время подозревал сэра Освальда?

ГЛАВА XXIX

СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ ДЖОРДЖА ЛОМАКСА

— К вам мистер Ломакс, милорд.

Лорд Катерхем чуть не подскочил от неожиданности. Погруженный в размышления о сложностях управления левой кистью при игре в гольф, он не слышал, как дворецкий приблизился к нему, бесшумно ступая по мягкой траве. Он посмотрел на Тредвелла не с гневом, а скорее с укором:

— Тредвелл, я же предупредил за завтраком, что утром буду серьезно занят.

— Да, милорд, но…

— Идите и скажите мистеру Ломаксу, что вы ошиблись, что я уехал в деревню или что меня скрутил ревматизм, ну, словом, что хотите! Скажите, наконец, что я умер!

— Мистер Ломакс, милорд, уже видел вашу милость, когда проезжал мимо.

Лорд Катерхем тяжело вздохнул:

— От него не скроешься. Все заметит. Хорошо, Тредвелл, я иду.

Лорду Катерхему было в высшей степени свойственно проявлять горячее радушие именно тогда, когда он испытывал чувства, совершенно противоположные. И сейчас он приветствовал Джорджа с необыкновенной сердечностью:

— Дорогой мой! Дорогой! Счастлив вас видеть. Просто счастлив! Садитесь, пожалуйста. Хотите выпить? Нет, просто замечательно, что вы заехали.

И, затолкав Джорджа в глубокое кресло, он сел напротив и нервно моргнул.

— Мне непременно надо было встретиться с вами, — сказал Джордж.

— О, — слабым голосом произнес лорд Катерхем, и сердце у него упало, а перед мысленным взором пронеслись все устрашающие возможности, которые могли таиться за этой простой фразой.

— Непременно! — с ударением повторил Джордж.

Сердце лорда Катерхема замерло. Он чувствовал, что ему грозит нечто такое, чего он и предположить не мог.

— В чем же дело? — спросил он, мужественно напуская на себя деланное безразличие.

— Эйлин дома?

Лорд Катерхем слегка удивился, но перевел дыхание.

— Да, да, — поспешил сказать он. — Юла здесь. У нас сейчас гостит ее подруга, эта маленькая Уэйд. Очень славная девушка, очень! В один прекрасный день все увидят, как она играет в гольф! Отличный, непринужденный удар…

Лорд Катерхем пустился было в подробности, но Джордж бесцеремонно перебил его:

— Очень рад, что Эйлин дома. Нельзя ли мне поговорить с ней?

— Разумеется, дорогой мой, разумеется. — Лорд Катерхем все еще не избавился от удивления, но не переставал радоваться, что избежал опасности. — Боюсь только, вам будет неинтересно.

— О чем вы говорите! — воскликнул Джордж. — Мне кажется, Катерхем, — позвольте мне высказаться откровенно, — вы не отдаете себе отчета, что Эйлин уже взрослая. Она больше не дитя. Она женщина, и, разрешите подчеркнуть, одаренная женщина. Тот, кому удастся завоевать ее любовь, может считать, что ему неимоверно повезло. Повторяю, неимоверно.

— Ну что вы, — сказал лорд Катерхем, — вы же знаете, какая она непоседа! Две минуты не может усидеть на месте. Правда, в наши дни молодых людей это, по-видимому, не смущает.

— Я понимаю вас так, что она не довольствуется бездействием. Катерхем, ваша дочь умна, она полна устремлений. Ее волнуют наши текущие проблемы, и она обращает на них всю силу своего свежего и яркого интеллекта.

Лорд Катерхем уставился на Ломакса, широко раскрыв глаза. Он говорил себе, что на Джордже, видимо, начинает сказываться «напряженность современной жизни», как теперь принято писать. Разумеется, все, что он нес о Юле, представлялось лорду Катерхему совершенной нелепостью.

— Вы вполне здоровы? — озабоченно спросил он.

Джордж нетерпеливо отмахнулся от вопроса: